– В эту… игру… – прошептал Малодушный, – можно играть… вместе… И у меня… получится лучше… Тьма поглощает!
Его тело превратилось в чёрный дым и две нематериальные субстанции завертелись в безмолвном противоборстве. Они меняли форму и плотность, рассеивались и сгущались, рвали друг дружку и поглощали обрывки. Преимущество постоянно переходило от красного к чёрному и обратно, пока, наконец, чёрное не стало брать вверх. Кровавый туман истощился и семеро вампиров упали на землю.
Они потеряли свои доспехи, покрылись множеством ран, которые затягивались медленно. Даже их ложные личины растаяли, обнажив истинный вид детей Карохаша, – тощих гуманоидов, обтянутых сухой серой кожей, лысых, длинноухих, с провалившимися носами и пастями, полными зубов; кровавая жажда горела уже не так явно в тени мощных надбровных дуг, вампиры были истощены.
– Это всё, на что способны прославленные Красные Клыки? – спросил колдун, частично возвращаясь в материальную форму.
Дым, вокруг него обратился чёрной слизистой массой; длинные отростки, похожие на гигантских червей, поднялись над плечами Эгидиуса и вывернулись наизнанку. Это походило на цветение бутонов, у которых вместо лепестков были сабельные клыки. «Черви» пульсировали, то распахиваясь, то вновь закрываясь, отвратительные, ужасные… голодные.
– Я не могу вас убить, о бессмертные, но я могу вас поглотить.
Отростки напали на вампиров и двое с воплями исчезли в пульсирующих «бутонах». Остальные бросились прочь так быстро, что глаз не мог различить их, но ещё одного Эгидиус успел схватить. На том сражение окончилось, Малодушный победил.
Преграда на входе в пещеру исчезла и показались моккахины, во главе с Зиру.
– Трое поглощены, четверо бежали, – прошептал колдун, поворачиваясь к ужасной женщине. – Я представлял их чем-то серьёзным, а оказалось, что слава Красных Клыков преувеличена.
– Зачем? – спросила она, втягивая когти.
– Высокомерие навлекло на них беду.
– Высокомерие?
– Недозволенные речи, наглый смех.
Она подошла ближе и заглянула в снулый глаз.
– Ты думал, что слова этой падали могли задеть меня? Меня?! Они ничего не значили!
– Боюсь, я действовал из эгоистичных побуждений, прекраснейшая госпожа.
– Из каких ещё…
– Их слова задели