Вампиры тем временем набросились на колдуна, их мечи рубили его череп, грудь, руки, пронзали и потрошили, но всякий раз вместо крови из ран тёк чёрный дым, а повреждения исчезали. Рыцари превратились в вихри, однако, это не помогло, – они словно рубили воздух.
– Я зачарован, – поведал Эгидиус безразличным голосом. – Никакой народ о котором я знаю, не способен сотворить оружие, которое мне навредило бы. Ни человек, ни эльф, ни гном, ни вампир, – никто. Если вы не владеете магией Света, можете прекратить пытаться. Ваше оружие бесполезно.
Со стороны раздалось громкое шипение, – рогатый змей Рокурбус явился к хозяину с ночной охоты. Фамильяр атаковал вампиров-рыцарей, разметал их, стал плеваться кислотой, крушить длинным хвостом и насаживать на рога. Увы, он смог перебить лишь колдовских лошадей, когда сами Красные Клыки уцелели. Они яростно бросились мстить, и вскоре чёрная шкура дала слабину. Из ран потекла ядовитая кровь, Рокурбус явно чувствовал боль, но не поспевал за нежитью. Владыки ночи метались вокруг змея красными росчерками, они не ведали усталости.
– Ко мне, – приказал колдун.
Рокурбус метнулся к хозяину, уменьшаясь на глазах; он заполз под одежду колдуна, вверх по ноге, обвил тулово и левую руку, голова показалась из рукава. Тело змея напряглось и раздался громкий звук, – суставы Эгидиуса впервые за долгое время задвигались, мёртвые кости заскрипели друг о дружку, сухие мышцы затрещали, растягиваясь. Волшебник стал двигаться как полноценный человек, быстро и проворно, вступил в бой со всей семёркой, вращал посох и метал убийственные заклинаний. Его опять рубили и пронзали, даже швыряли со страшной силой; Эгидиус переломил своим телом яблоню, однако, тут же поднялся и продолжил бой. Сотни ударов прошли сквозь Малодушного, ни один не причинил настоящего вреда, – только боль.
Половина заклинаний Эгидиуса не причиняла вампирам вреда, а остальные просто не могли пересилить бессмертие неживых; из раза в раз Красные Клыки восставали. Колдун знал, какое оружие могло бы упокоить нежить, однако, оно было опасно для него самого, и поэтому Эгидиус им не обладал. Молнии замедляли вампиров, огонь причинял им боль, но всё это было мелочью, помехой, неутомимая семёрка продолжала рубить с бесконечным рвением.
Наконец, рыцари начали меняться, они превращались то в огромных волков, то в отвратительных нетопырей, рвали его клыками, били оглушительным криком, но всё оказывалось тщетно. Даже древняя магия крови, которую применил Форбаг, не помогла, ибо в колдуне уж давно не осталось истинно живой крови. Наконец, когда вампирам надоело впустую тратить силы, они обратились густым красным туманом и навалились скопом. Эгидиус понял, что его пытались