Ничего не произошло, каждый сохранил свой жар внутри.

– Да, именно так, Исварох выкупил меня из рабства. Позже он говорил, что увидел в моих глазах жажду свободы, но в это сложно поверить. В то время, кажется, я уже был более мёртв, нежели жив…

– Мне жаль, что вам пришлось пройти через это. – В глазах Самшит блеснули слёзы.

– Полно вам, умоляю, не поддавайтесь чувствам, госпожа моя, это в прошлом.

– Мгновение, – платок оранжевого шёлка собрал две слезинки, – прошу, продолжайте.

– Да… Как бы то ни было, освобождение от вампирского рабства не значило полного освобождения. Исварох передал меня школе Дракона дабы я прошёл обучение и вступил в цех, но тому сбыться было не суждено. Со временем жажда свободы, о которой он говорил, действительно появилась, развилась, и я понял, что не желаю отказываться от части своей природы, перерождаться. Побег из-под призора провалился, наставники поймали меня и были весьма разочарованы. Исварох вмешался вновь, не позволив свершиться показательной казни. Благодаря его защите, заслугам, авторитету, меня пощадили. Тайно. В последовавшие годы я отработал потраченное на меня золото и время, после чего, наконец-то, действительно стал свободным. Не знаю, почему Исварох так опекал меня, он – погребальщик, существо не вполне живое или мёртвое, и всё же…

– Вы обязаны ему жизнью.

– Много раз, госпожа моя.

– И как же прошла ваша встреча?

Кельвин покатал в ладонях горячий бокал, отставил его в сторону.

– Он попросил убежища. На двоих.

– Убежища, – вдумчиво повторила Самшит.

– Насколько я понял, он намерен оставить юношу-чудотворца, и забрать с собой девушку.

– Дела могут приобрести дурной оборот для этой троицы?

– Исварох не сказал. Простите, госпожа моя, он вообще не склонен был что-либо объяснять.

– А вы?

– Никогда не ставил под угрозу свою миссию… умышленно. Он не знает о вас, только надеется на убежище. Я ничего не обещал…

– Но и не отказали.

Самшит не была ни раздражена, ни удивлена, её глаза всё также ярко сверкали, в позе сквозило расположение, благосклонность.

– Право я действительно не отказал. Не знаю, почему.