Он медленно поднял и развёл руки, – тысячи людей стали свидетелями того, как зимние тучи рассеялись и солнце радостно хлынуло на землю. Мир стал казаться живее, чище, лучше, надежда появлялась даже в самых усталых сердцах. Лишь трое заметили, что Папа Синрезарский качнулся в воздухе, словно от большой ноши. То были кардиналы Сфорана, дю Тоир, и аббатиса Хелена.

– Я знаю, о чём вы думаете, – прошептал Доминикус так, что лишь эти трое смогли услышать его, – но вы неправы. Церковь столетиями берегла и копила чудеса для празднеств и пламенных ходов, но сейчас пришло время сыпать ими щедро. Людям нужны чудеса, нужны как пища, вода и воздух.

– Ваша правота ослепляет, святейший отец.

– Я также намерен изменить законы и обычаи, по которым жили вы на протяжении шестнадцати веков, – продолжил Папа для всех. – Слушайте слова мои, добрые люди Артеги, и говорите всем, кто ещё не слышал: я объявляю великую терпимость всех добрых амлотиан к нелюдям; отныне всякий эльф, а также любой иной разумный нелюдь, чтущий Закон Божий и светский, наделён правами доброго амлотианина и пребывает под защитой оного закона, равно как и любой добрый амлотианин. Такова воля Господа-Кузнеца.

Мир пошатнулся для всех, слышавших это, но Папа Синрезарский только начал:

– Я объявляю великую терпимость всех добрых амлотиан к волшебникам и чародеям любого толка, законным и диким, кроме демонистов и колдунов; отныне и впредь одарённые маги, чтущие Закон Божий и светский, наделяются правами добрых амлотиан и пребывают под защитой оного закона, равно как и остальные добрые амлотиане. Такова воля Господа-Кузнеца.

Мир продолжал трястись, по нему бежали трещины, превращавшиеся в пропасти, но Папа и не думал останавливаться.

– Я объявляю великую терпимость всех добрых амлотиан к инородцам и иноверцам, к чужеродным богам и их обычаям. Отныне, всякий чужеродный бог, покуда не покушается на души добрых амлотиан и освящённый веками уклад, не подлежит преследованию, либо истреблению. Такова воля Господа-Кузнеца.

Мир рассыпался. Освящённый веками уклад, о котором упомянул Папа, перестал существовать благодаря его собственным решениям. Понтифик появился так блистательно и в самый нужный момент, однако, немедленно всё потерял…

– Я знаю, о чём ты думаешь, Лодовико. Твоя вера столь сильна, и всё же, ты продолжаешь существовать в стезе прошлой жизни. Смотри, мир уже изменился, невозможное возможно теперь. Смотри внимательно.

Папа соединил ладони, и поднял руки, указывая ими в сторону трёх холмов Астергаце, что чернели посреди заснеженных равнин. Постепенно взбудораженная и растерянная толпа обратила взгляды в ту сторону, тысячи замерли в ожидании невесть чего,