Лодовико Сфорана следил за парящей фигурой и отмечал, что она не слишком впечатлила братьев-кардиналов. Как и следовало ожидать. Но сколько времени пройдёт, прежде чем прозвучат главные вопросы и терпение Папы даст слабину?

– Да кто это вообще такой?!

– Кто передал ему регалии?!

– Что произошло с оплечьем?!

– Сфорана, тебе придётся дать объяснения!

В вышине запели колокола, хотя звонница совершенно точно была пуста в этот час, а световой нимб Папы стал быстро вращаться как тележное колесо.

– Кажется, я начал не с того конца, – произнёс он, – попытался внести порядок в умы, слишком поражённые хаосом. Слишком растерянные. Узнайте же новый Закон, дети: отныне истинная вера, – это я и каждое моё слово. Многие из вас этого не поймут и не примут, ибо грязны. Вы все должны быть лучшими людьми, людьми благородного духа, чтобы выстоять в грядущем и повести других. Но я вижу пред собой сластолюбцев, расхитителей, мужеложцев, чревоугодников, кровосмесителей, жестокосердных тиранов и трусов, обожающих лёгкую и праздную жизнь. К счастью, не все из вас таковы, многие чисты, другие ещё могут исправиться… но неисправимых слишком много. Времена, когда Церковь учила лишь прощать, окончились. Церковь должна научиться беспощадности. Взгляните же в Око Эмпирея.

Нимб воспарил выше головы Папы, он вращался, вибрировал, звенел в тон колоколам, а пространство внутри кольца менялось. Оно словно превратилось в окно, сквозь которое можно было увидеть… огненные небеса!

Поток жара вырвался из нимба и обратил кардинала в пепел, затем следующего, и следующего за ним. Папа Доминикус Первый медленно плыл по воздуху, подобный призраку, пока сквозь нимб на смертных нисходила кара Господня. Вслед за клиром своё получили владыки земные, и чистка продолжалась пока последний недостаточно чистый не исчез.

Лодовико Сфорана подумал, что новый Папа очень снисходителен, – покойный брат Себастьян был столь категоричен в своих суждениях о чистоте, что его Око Эмпирея превращало в пепел абсолютно всех.

– Разделяй прочный металл и шлак, – провозгласил понтифик, – грей заготовку в горне добела, остужай в ледяной воде, бей молотом, бей изо всех сил. Только так, жаром, хладом, и силой ты выкуешь и меч, и соху для братьев твоих. Всё это есть у меня для вас, дети. Всё это я применю.

///

Когда колокола стихли, под запертыми вратами аббатства уже собрались люди со всей Артеги. Никто ничего не понимал, но вот, створки разошлись, и народу явился человек в белых одеждах и с нимбом за головой. Он парил!

– Дети мои, – тихий голос из-под маски достиг всех и каждого, – наступили Последние Времена, и великая мука истязала верных. Но Господь-Кузнец ответил на ваши молитвы. Я Доминикус Первый, милостью Господа-Кузнеца Папа Синрезарский, укажу вам путь.