Стены узилища были матерчатыми, через них проникало много звуков. Эгорхан давно понял, что находится на спине одного из великих зверей, которых враг привёл из Дикой земли. Наверняка на белом гиганте, внутри исполинского шатра-дворца. Он слышал снаружи шум передвигающейся армии; слышал, как она сражалась. Это было намного тяжелее, чем терпеть пытки, – не мочь участвовать в защите дома.

Царь перестал являться, зато время от времени приходил Зуни. Как правило, это случалось после того, как снаружи отгремит новая битва. Хобгоблин являлся в пыточную и ставил на пол головы эльфов, отличившихся в войне против псоглавов. При жизни они были князьями, великими асхарами, чародеями и друидами… сколько драгоценных жизней!

Однажды хобгоблин явился с головой Раксалона Ондуле и положил её в ряд к остальным.

– Знаешь его? – спросил предатель. – Хорошо сражался.

Эгорхан знал коменданта крепости Тёрн, – его, Эгорхана крепости, центра его владений, опоры дома Сорокопута. Древний эльф понял, что именно сейчас захватчики двигались по Лесу Шипов. Это было хуже любой пытки, висеть здесь словно кусок мяса, пока чудовища разрушали его мир!

– Ты рад будешь узнать, что наступать становится тяжелее. – Зуни уселся на пол, отцепил от пояса мех с кислым вином, присосался. – Эльфы стали выращивать вокруг своих городов и крепостей огромные шипы, чтобы штурмовые звери не могли приблизиться, а когда мы всё же берём их, ваши уходят через порталы и те гаснут. Только крепости, где есть златосерды обороняются упорно. И всё же, основные потери войско несёт на марше, Вечный Принц не даёт больших сражений, нападает маленькими отрядами и быстро отступает, выбивает разведывательные отряды, готовит ловушки, разоряет обоз. Собакоголовые продвигаются, но тают понемногу. В последнее время глазами армии пришлось стать нам, волчьим всадникам.

«Хорошо,» – подумал Эгорхан, – «Гильдарион держит врага в постоянном напряжении, внезапность и скорость на его стороне, родная земля помогает тоже, эльфы могут бить из-за любого дерева, из-под любого камня. Жалко Тёрн, однако, потеря крепости ничего не значит, если дом Сорокопута исполнил свой долг до конца».

– Зачем ты меня ободряешь, предатель?

Хобгоблин облизнул губы.

– Мне жалко тебя, Эгорхан. По-настоящему жалко. Из всех эльфов хобгоблины уважали только одного, – настоящего врага всех людей, Великого Сорокопута.

– Как же я польщён симпатией вашего гнилого рода.

– Продолжаешь скалиться? – усмехнулся Зуни. – Могуч. Жаль, что наши пути разошлись.

– Ты сам выбрал путь предателя. Когда я выберусь отсюда, пощады не будет.