Некоторое время князья Церкви и владетельные сеньоры наблюдали за белой фигурой в немом удивлении и возмущении. Пока что они не знали, как всё это понимать. Кардинал Сфорана приблизился к трону, опустился на колени и поцеловал Кольцо Кузнеца.

– Мы готовы служить вам, святейший отец…

– Прекратите этот балаган! – донеслось со скамей. – Кто это?!

– Это вообще человек?!

– Он живой?!

Самозваный Папа шевельнулся, с трудом, неспешно встал.

– Тяжело, – донеслось глухое из-за маски, – слишком… тяжело!

Папское Оплечье озарилось внутренним светом, золото потекло водой, самоцветы со стуком попадали на пол; частица за частицей эта реликвия перестала существовать, оставив за спиной человека лишь тонкий нимб. Он больше не сверкал, потому что золото ушло, оставив тончайшую полоску железа, – обруч, что когда-то скреплял некую бочку. Обруч, который отковал сам Молотодержец, пока был простым кузнецом.

Ныне он парил за спиной человека в белой сутане, распространяя лучезарный ореол.

– Легче, – выдохнул наречённый Доминикусом, – как хорошо. Ты хотел знать, жив ли я? Благослови тебя Господь-Кузнец за доброту и участие, дитя. Я жив.

Его стопы, невидные за полами сутаны, оторвались от пола и человек в белом воспарил. Сверху он сотворил надо всеми знак Святого Костра и тонкие руки бессильно опустились.

– Дети мои, наступили Последние Времена, и путь к спасению, – это единство. Вот послание Господа, которое несу я в мир: «Отриньте мелочные стремления, отриньте разногласия и готовьтесь к битве». Первое, что я намерен сделать как глава Вселенской Церкви, – это объединить всех амлотиан под одним стягом. Для этого…

– Всех амлотиан? – послышалось из кардинальских рядов. – Идёт ли речь о еретиках-ильжберитах и прочих искажениях истинной веры?

– И о них тоже, ибо люди они, как мы…

– Что за безумные речи?! – возмутились аристократы.

– Что мы здесь обсуждаем?! Надо отстроить столицу!

– Ты безумец, эта земля проклята и осквернена, туда нельзя возвращаться!

– Я вижу эту «осквернённую» землю из своего окна, и там ещё есть люди!

– Забудьте о городе, мор продолжает скакать по земле, и чудовища никуда не делись!

– Торговля гибнет, нам даже неизвестно, уцелела ли казна!