В главном нефе церкви, где сёстры-маленитки проводили богослужения, на передних скамьях ныне сидели кардиналы Амлотианской Церкви. Все члены Синрезарской курии, которым посчастливилось убраться с Соборной площади прежде чем там разверзлось Пекло. Уцелели представители чуть более чем половины конгрегаций, трибуналов, комиссий и дикастерий. К ним присоединились прочие, не состоявшие в курии кардиналы, включая объявленного еретиком, но, отчего-то не закованного в цепи Родрига дю Тоира.

За кардиналами восседали светские владыки, представители древних и влиятельных родов Эстрэ, дворянство, землевладельцы, аристократы. Почти все они состояли с кардиналами в той или иной степени родства, все имели свои интересы, влияние, союзников и врагов среди присутствующих. Многие являлись действующими офицерами папской армии, командирами кавалерийских и пехотных полков.

У входа в храм стояли на страже папские гвардейцы, – немногие, пережившие тот страшный день. Свиты и личная охрана аристократов к собранию не допускались.

Открылись боковые двери, те, что ближе к алтарю, сквозь них прошёл высокий, относительно молодой мужчина в сутане серого шёлка. Он был статен и красив, хотя за последнее время в волосах прибавилось серебра. Кардинал Сфорана остановился посередине прохода, заложил руки за спину и дождался абсолютной тишины.

– Братья кардиналы, мне стоило огромных усилий найти и собрать вас всех здесь. Рад видеть живыми и даже относительно здравствующими. Благородные люди Эстрэ, владетели земель, будьте благословлены за то, что смогли явиться на это важное собрание. Не стану отнимать ваше время больше необходимого. Все вы знаете, что за горе постигло амлотианский мир. Враг нанёс удар в самое сердце, но Церковь стоит незыблемо. Она оправится, она станет ещё сильнее, чем прежде. Но дабы начать восстановление Церкви нужен Папа. Посему вы здесь.

Архидиакон сделал паузу, пристально следя за собранием. По лицам он угадывал мысли, бродившие в головах клира и знати, даже если хозяева лиц думали, будто не выдают себя.

– То, что вы называете бедой, монсеньор, – с места поднялся граф Рене Валуччи, князь Тарозы, – мы называем катастрофой! Мор, чудовища, а теперь сгоревший Астергаце! Узел, связывавший земли в единое государство, разрублен! Тело не может жить без сердца, а сердце Эстрэ выжжено! Напомню всем присутствующим высказывание древнего восточного философа: «Как мёртвый не может стать вновь живым, так и государство, единожды павшее, никогда не вернётся к жизни».

– Это очень глубокие мысли, граф, – спокойно кивнул Сфорана, без труда перекрывая ропот. – Полагаю, мы услышали мнение, с которым солидарны многие властительные сеньоры, явившиеся сюда. Ещё кто-нибудь хочет высказаться?