Эгорхан проскользнул мимо, подобрался к вратам и толкнул резные створки. Оказавшись за ними, он обнажил меч и осторожно двинулся по траве сквозь несколько обширных залов. Сейчас ему осталось бояться лишь встречи с сестрой и её сторожевыми рысями, но пока что удача благоволила. Поиски привели в спаленный покой… в свалку, где почивала королева Цеолантис. Всюду были разбросаны её наряды и драгоценности, слуги, вероятно, позабыли дорогу сюда. Рогатого Царя Эгорхан так и не встретил.

Он приблизился к единственной ещё не открытой двери, что находилась тут же, в спальне, и выглядела необычно, – не выступала и не тонула в стене, её, похоже, нарисовали скупым контуром и… заперли на множество чародейских замков. Когда эльф приблизился, плавные линии плетений стали светиться от гурханы. Всё складывалось куда как дурно, ведь он не обладал ни талантом, ни могуществом истинного чародея чтобы открыть эту дверь.

– И как же теперь… – пробормотал Эгорхан.

Кольцо шевельнулось в груди, кольнуло, и он ощутил, как от сердца по жилам протянулась тонкая нить. Она преодолела путь через левую руку и из указательного пальца высунулся крошечный, меньше занозы, чёрный шип. Действуя по наитию, Эгорхан коснулся им зачарованной двери и отпрянул, когда по ней стала растекаться чернота. Процесс был ни быстрым, ни медленным, нечто тягучее и живое заполняло собой проём, поглощая магические линии. Дверь раскрошилась в чёрный порошок и путь оказался открыт.

– Какая великая сила. – Эгорхан посмотрел на свой палец, приложил ладонь к груди, слушая сердцебиение. – И какая страшная.

Ему открылся проход, чьи стены состояли из перекрученных волокон; в нос ударил сильный запах древесного сока и самой живой древесины. Мякоть великого ясеня, вот, что это было, его бессмертное нутро. Но откуда она здесь, если всё это должно находиться глубоко в сердцевине ствола, под защитой твердокаменной коры? Не придумав достойного объяснения, эльф всё же двинулся по узкому извилистому ходу.

Вопреки ожиданиям не было ловушек или засад, он прошёл беспрепятственно и оказался в… скорее пространстве, нежели помещении. Вокруг распростёрся таинственный мрак, схваченный потолком и полом, походившими на безукоризненные стеклянные глади. В потолке среди небесной черноты сияли звёзды, а под полом раскинулась картина земель с необъятной высоты. Эгорхан словно оказался выше облаков. Верх и низ пространства связывали тонкие линии света; казалось, что он был жидким и бесконечно стекал с потолка на пол.

Эгорхан не слышал эха собственных шагов, и вокруг не было достойных ориентиров, он бродил от столба к столбу, ища того, чего не мог найти. Разумеется, Рогатый Царь и не желал, чтобы его уединение было нарушено. Так как же… кольцо встрепенулось в груди, ощущение было неприятным, давящим, но эльф понял, что подарок дома Ворона подталкивал его в определённом направлении. Не имея особого выбора, он двинулся туда и через время заметил, что один из столбов был толще иных. Сначала он решил, что это обман зрения, но оказалось иначе, – с каждым шагом выбранный столб утолщался. Это был уже не ручеёк, а целый светопад, бесшумно извергавшийся на пол, и в основании его парила небольшая тёмная фигура.