Отмахнувшись от его возражений, она значительно наклонилась к нему.

– Мы могли бы поискать твоего брата. Не все погибли – это значит, что шанс есть! Я знаю, каково тебе. Ты не можешь остаться!

Она раскраснелась, стала такой уязвимой и слабой. Она чуть не плакала – из-за него. Она была первым человеком, которого он встретил за много лет.

– Ладно, – солгал он. – Я пойду.

Королева умерла. Собирательница знала это по гнетущей тишине и запаху, исходившему из центра улья, по последнему крику старой королевы – королевы Собирательницы, – ослабевшей в окружении только что полинявших Воительниц. Ее собственных дочерей.

Так было заведено. Такова была жизнь. Новой королеве предстояло покормиться телом старой, а потом вырасти большой и сильной и отложить яйца, из которых когда-нибудь вылупится ее собственная смерть.

Собирательница всю жизнь знала, что это однажды случится: что она сама останется одной из последних сестер, ее зрение померкнет, крылья изорвутся в клочья, королева умрет. Она всегда ожидала, что умрет, выполняя свой долг для нового выводка, и ее безжизненное тело разберут Чистильщицы, чтобы свалить потом в хранилище. Она послужит улью, даже будучи мертвой. Если она и не стремилась к этому, если и не желала, чтобы это случилось скорее, это все равно казалось правильным и уместным.

Но она не осознавала, насколько ей при этом будет одиноко.

Она не осознавала, что ее окоченевшие и ослабевшие суставы будут болеть так сильно. Внезапное отсутствие королевы поразило ее, будто удар грома, или как его противоположность – шокирующая, болезненная, пустая тишина. Теперь по улью разгуливал новый выводок – Воительницы, новые Высиживательницы, которых было пока немного, но их численность росла с каждым днем. Они пахли знакомо, но в их запахе было что-то инородное, чужое.

Они приветствовали друг друга, нежно соприкасаясь шипами и урча свои тихие песни. Но Собирательницу они игнорировали, будто она была невидима, неслышима и не издавала запахов. Будто она уже была мертва.

Что ж, в некотором смысле, так оно и было.

Она сделала для своих сестер все, что могла. И для новых дракониц тоже. Больше ей ничего и не оставалось, жить дальше было незачем.

Она сделала для Ребенка, что могла. Новые Воительницы были ревностны и даже жестоки, защищая улей и свою нововыведенную королеву, но после стольких лет, проведенных здесь, Ребенок должен был показаться им знакомым. В худшем случае они его проигнорируют. Новые Высиживательницы могут кормить его, могут не кормить, но Собирательница оставила ему достаточно пищи, которой ему хватит на все время, пока новый выводок не приживется. Тогда, надеялась она, Ребенка примут просто как данность.