И она целовала, думая, что времени еще много, а небо между горных пиков уже меняло цвет, из черно-бархатного превращалось мутно-серое, туманное, чуть подсвеченное алым, и вливалось в щели ставен.

Но они этого не замечали.

* * *

Выстроившееся утром перед Твердыней войско было мрачным, словно армия мертвецов. Мрачнее всех был Дикий Ворон.

Втянув голову в плечи, он стоял, держа под уздцы Сумрака, и смотрел на последние сборы. Особенно привлекала его внимание парочка у самых ворот. Младший Ворон обнимал Эйнли, прячущую лицо у него на груди. Губы Дикого скривились в недовольной гримасе. Подошел управляющий Эрик. Весенний ветер трепал его начинающие редеть седые волосы.

– Присмотри тут за всем, – хмуро сказал Дикий. – И еще. Пошлите в Малые ключи кого-нибудь. Если Ройле не помер, то привезите его проститься с госпожой. А то он в жизни мне не забудет, если без него похоронят. Да и должен же быть у гроба хоть кто-то, кто был ей дорог.

Сглотнув, Эрик опустил свою тяжелую голову в низком поклоне.

Сумрак нетерпеливо встряхнулся. Дикий недовольно дернул поводья, усмиряя коня, и тут почувствовал, как его самого дергают за плащ. Ворон посмотрел вниз – на него вопросительно и немного заискивающе глядела своими ярко-голубыми глазами Финела.

– Ну? – спросил Дикий.

– Ты едешь, чтобы убить Бреса?

– Пожалуй, есть у меня такое намерение.

Финела засияла, словно апрельское солнце.

– Ты обещал подарить мне его голову! – напомнила она. – Поэтому не вздумай ее никому отдать.

Не сдержавшись, Дикий расхохотался на весь двор.

– Для этого сначала надо ее отрубить, – заметил он. – А исход войны никому не известен.

– Отрубишь, – важно заявила Финела. – Раз обещал, то сделаешь. И я вернусь домой.

– Возможно, – Дикий перестал смеяться, взгляд его затуманился.

– Не возможно, а вернусь, – отрезала Финела. Я знаю. Вот сам увидишь!

– Эх!

Наклонившись, Дикий подхватил девочку, поднял и неловко чмокнул в румяную щеку.