Восставшие горожане неистовствовали. Ангус не выдержал страшного зрелища расправы и отвернулся. Он прислонился лицом к двери и стоял так, пока адский шум и истошные крики за спиной не начали затихать.

Тогда Ангус вернулся во дворец. Он медленно шел мимо валявшихся повсюду тел. Пол был скользким от крови. Ангус смотрел на лугайдийцев, умерших за своего короля, и на бродяг, отдавших единственное, что у них было, – жизнь, за свой город. Вдруг он услышал хриплое дыхание – в царящей вокруг тишине оно казалось особенно громким – и бросился на звук.

Толстый Финад лежал на спине, в правом боку у него торчал меч. Рядом, ничком, в луже крови лежала Кайренн – Ангус узнал ее по волосам и браслету на руке. Мертвая рука все еще сжимала узкий красивый кинжал.

– А, Блоха, – прохрипел Финад, пытаясь улыбнуться. – Гляди-ка, мы смогли. Мы победили.

Он устало прикрыл глаза. Его огромное тело мелко задрожало. Финад пошарил рукой, нащупал волосы Кайренн и зарылся в них пальцами.

– Знаешь, она была редкой женщиной, – немеющими губами пробормотал он, не открывая глаз. – Она – лучшее, что было в моей жизни, а в ней было гораздо больше хорошего, чем может показаться. Какой дурак этот Гордый Ворон, что не понял ее, отказался от нее и ребенка… – Что?!

Ангус решил, что ослышался. Он опустился на колени перед толстяком и дернул его за рукав.

– Что, что вы сказали?!

– Гордый Ворон, – бормотал Финад. – Да он мизинца ее не стоил… Глупец. Ребенок… Она… Кайренн…

Финад дернулся и замолчал. В отчаянии Ангус снова дернул его за рукав. Рука толстяка бессильно упала.

Ангус перевел взгляд с Финада на мертвую Королеву Огня и безнадежно, с каким-то заячьим криком, зарыдал. Он рыдал и не мог остановиться, рыдал до тех пор, пока не опустился на живот мертвого Финада и не уснул, продолжая всхлипывать даже во сне.

Так его и нашли те, кто пришел во дворец.

Глава 38

Глава 38

Встречать победителей высыпало все Приморье. Люди стояли вдоль тракта и махали платками или зелеными ветвями, бросали в солдат букеты цветов, спешили поднести им на ходу вино и еду. Впрочем, все почести доставались Черным отрядам, приморцам и горцам, а побитые измученные наемники ловили только кислые улыбки и опасливые взгляды.

В душе Ильди от этого поднималась черная злоба. Она ненавидела всех, кто стоял вдоль тракта.

«Жалкие твари, – думала она. – Мы проливаем кровь и ловим брюхом сталь, чтобы вы спокойно пасли своих коров. Если бы не мы, наемники, ваши вонючие деревни уже горели бы по всей округе. Да я сама бы вам всем красного петуха пустила, говнюки».