Никто не видел, как она выбралась ночью из шатра. Велемир не проснулся, скоморохи, сидевшие у костров допоздна, не обратили внимания на бредущую к озеру фигурку, или яркие всполохи не позволили им разглядеть, что происходило в темноте. Трегор тоже не остановил Мейю, а может, даже знал, что она замышляла.

Утром её тело нашли на берегу. Нагие мавки с ободранными спинами говорили, что выволокли её со дна озера, но Ним подозревал, что речные девы сами могли быть причастны к смерти Мейи – утянули, завлекли в чёрные озёрные воды, заманили песнями и сказками, и кто знает, что откликнулось на их зов в заколдованном Морью мозгу. Может, увлекли песнями о доме, которого у неё больше не было, о семье, которую она загубила, не открыв дверь… Напели сладко и манко о том, что ещё можно всё исправить, о том, что есть где-то тёплый край, готовый принять её и приютить.

Ним додумал это после. Когда он вместе со всеми прибежал на зов нечистецей, в его висках гулко стучала пустота.

Вода расцветила перламутровые язвы голубыми и розовыми переливами, а может, так просто казалось из-за того, что щёки и губы Мейи стали совсем серыми.

– По совести, – прохрипел потом Велемир, когда догорел погребальный костёр и стихли стоны шутовского поминального хора. – Она всё повторяла: «По совести». Помнишь, что бабка-ворожея говорила? Мейя уже тогда притихла совсем, разбередила клятая девкину душу. И кольцо это злосчастное… Зачем ей припомнили её вину? Зачем заставили чувствовать, будто от неё зависело больше, чем было на самом деле? Может, тогда бы всё стало по-другому.

– А ты не думаешь, что это Морь сломила её? – возразил Трегор. – Скомороший князь взялся словно из ниоткуда, бесшумно подсел и протянул Ниму бутыль браги. – Я не обещал её вылечить, да и отметины на лице – серьёзное испытание для девчонки. Если она посчитала, что смерть милосерднее, чем жизнь меченой, – я вполне способен её понять.

Ним и Энгле не стали ничего говорить, молча выпили браги и отщипнули поднесённого Отой хлеба. Ним знал одно: просто так в озёра не бросаются, а причин на то может быть множество.

Глава 21 Кровь и огонь

Глава 21

Кровь и огонь

Когда я заливал брагой скорбь по братьям и собственный горький страх, мне казалось, что ничего хуже в моей жизни приключиться не может.

Как водится, я ошибался.

Последние недели мне вообще казалось, что я только и делаю, что ошибаюсь, а жизнь на самом деле вовсе не такая, как я думал.

Господин Дорог, Золотой Отец и Серебряная Мать – вместе ли, по отдельности ли – отчего-то решили проверить меня на прочность, захотели посмотреть, сколько сдюжит молодой сокол, полный телесных сил.