– Нет. Это не то. Что-то другое.

– А что?

– Спроси что-нибудь полегче.

– Как там Черри?

– Ты знаешь, что с Черри. Я давно ее не видел.

– Я всегда знала, что Черри что-то затаила. Она всегда была себе на уме. И можешь не устраивать мне своих проверок. Меня не зомбировали и не подкупали.

– Очень жаль. По крайней мере, я знал бы, что делать.

– Убери мне этот шрам.

– Со шрамом ты мне больше нравишься.

– Нравлюсь! Все равно же ты на мне не женишься. И вообще ты больше смотришь на Эшли.

– Не женюсь, и Эшли тут ни при чем. Алекс, как только ты соберешься замуж, шрам я тебе немедленно уберу. А пока ты на государственной службе, уж пожалуйста, будь любезна, потерпи. Где Анна?

– Анна теперь отрезанный ломоть. Открыла собственный салон. Она в большой чести у Ричарда. Эта грымза так высохла, что одна задница осталась, да и та обвисла.

– А Катерина?

– Без понятия. Ее как угнали на Траверс, так с тех пор ни слуху ни духу.

«Все краше и краше», – подумал Диноэл. Выходило, что из всей его команды оставались лишь две девушки. Алексис, в отличие от большинства, пришла в Контакт необычно прямым путем – из Контактерского лицея, где, по замыслу «создателей», должны были обучаться специально отобранные дети с необычными (читай – паранормальными) способностями. Мода на подобные школы выстрелила в конце сороковых – начале пятидесятых, когда в разгар послевоенной оттепели ворох проблем разросшегося пограничья смутил начальственные умы. Мода, как и сама оттепель, оказалась недолгой, но память оставила изрядную, хотя никакого практического влияния на Контакт не оказала. Главной бедой оказалось то, что вопрос, так сказать, дальнейшего трудоустройства лицеистов никак решен не был – например, об их внеконкурсном зачислении на кафедру Контакта в ИМО или, скажем, во внутреннюю Академию СиАй даже речи не шло. Администраторы заведений, которые непосредственно и готовили реальные кадры для контактерской деятельности, ласково кивали, слыша про способных детишек, но продолжали набор по стандартному принципу – из университетской среды, из дипломатов, разведки, спецназа и так далее. Законодательства или просто распоряжений на этот счет ни из каких инстанций так никогда и не поступило. В итоге даже самые способные выпускники, даже уже снискавшие себе известность в контактерском сообществе, были поставлены перед необходимостью самостоятельно искать пути приложения своим талантам – никакой «охоты за головами» среди этой молодой смены не наблюдалось.

Естественно, что единой программы обучения или просто выявления одаренных детей создано тоже не было – пышным цветом цвела местная самодеятельность. В Европе наиболее знаменитой успела стать так называемая чешская школа, хотя основная база ее размещалась довольно далеко от Чехии – в Мишкольце. Мишкольский колледж, кроме разгула чешских методик, имел еще две отличительные черты. Во-первых, считалось, что он находится под негласным патронажем самого СиАй, поскольку сотрудники Института читали там лекции и вели семинары. На самом деле никакого патронирования не было и в помине, просто для либералов из СиАй подобные занятия служили своеобразным идеалистическим развлечением. Во-вторых, Мишкольц слыл (то ли справедливо, то ли нет) еще и интернатом для трудных подростков – студентов, успевших опробовать свою даровитость в криминальной сфере, здесь было ощутимо больше, чем в других лицеях.