Краем глаза я следил за черной смертельно опасной тварью, что прошла мимо меня, неспешно переставляя когтистые лапы и шевеля крыльями то ли случайно, то ли показывая, что видит меня, но не получила разрешения нападать. Я искренне надеялся, что дело в чем-то другом. Что это за шалость – пробраться тайком туда, куда тебе позволено заходить? Птица сорвалась с места и подхватила клювом что-то с земли. Мышь? Думаю, это была мышь, но точно не знаю, потому что корвид тут же проглотил добычу целиком и каркнул от удовольствия.

«Что ж, – подумал я, – либо меня трудней заметить, либо я не такой вкусный». Остальные птицы закаркали, подзывая корвида. Он вприпрыжку бросился к стоявшим в полусне сородичам, и они замерли, медленно поворачиваясь всей стаей под порывами ветра, словно огромное колесо.

Я прокрался к фасаду здания, за которым прятался, и увидел единственную дверь. Крыша дома была сложена из черепашьих панцирей, кирпичные стены охряного цвета, об окнах же и говорить не приходится. Над дверью из обожженного дуба я разглядел надпись bollisi, то есть «боги» по-молровски. Вывеска с этим же словом висела над входом в храм Всебога в Гревице, да будет она проклята навеки. Стало быть, у моего молровского фальшивого отца есть собственная церковь во дворе? Я подергал дверь, но она, конечно же, была заперта. Тогда я испробовал простое заклинание, и оно, разумеется, не помогло. Здесь действовала очень сильная магия.

В последние месяцы учебы я усвоил новое открывающее заклинание, самое мощное из всех, что были мне известны. Стараясь не потревожить колеса корвидов, я прокрался на корточках к деревьям посреди двора и нашел в траве высохшую ветку. Поднял ее, прошептал над ней несколько слов, а потом вернулся к двери, пробормотал еще два-три слова, и ветка прямо в моей ладони превратилась в ключ. Я сунул ключ в скважину и медленно, очень медленно повернул его, чувствуя, как поддается язычок замка. Дверь приоткрылась от легкого толчка, я проскочил в нее и снова запер. Любопытство могло погубить меня, но, по крайней мере, перед смертью я бы узнал, что за церковь содержит такой человек, как Фульвир. Уверен, что Фотаннон остался бы доволен этой шалостью.

«Ну и почему ты не спросил у него разрешения?» – словно бы прозвучал чей-то голос в моей голове. «Ну и что бы это дало?» – мысленно ответил я. Пока глаза привыкали к полной темноте, я расслышал сонное дыхание. Оказалось, это что-то вроде тюрьмы с железными решетками, которые отделяли меня от приблизительно дюжины запертых камер. Над каждой из них висела табличка: «Малмрана», «Сава’ав», «Болр». Я точно знал, что это были имена молровских богов, но, кроме имен, мне мало что было о них известно. Слово «болр» по-молровски означало «медведь», и так звали бога храбрости. Я заглянул в камеру и увидел спящую темную фигуру, я слышал ее храп, но ничего не мог разобрать. Сава’ав выглядел как большая птица, не настолько большая, как корвид, но крупней орла. Перья на его сложенных крыльях казались синими, но могли быть также и серыми или бурыми.