Я хорошо видел в темноте, развив эту способность упражнениями и магией, но здесь было совсем темно. О Малмране мне вообще нечего рассказать, кроме того, что она скрывалась за грудой камней и палок. Вход в камеру перегораживали бревна, а железные прутья располагались плотней, чем в других решетках. И тут мне бросилось в глаза имя над следующей клеткой:
«Фотаннон».
Мой собственный бог – бог озорства.
Что можно сказать обо мне, если слово «кощунство» пришло в мою голову только тогда, когда я увидел воплощенное подобие мною же избранного божества? Возможно, стоило просто уйти, не заглядывая в клетку, и я искренне этого хотел, но как это было возможно? Я ведь из тех, кто всегда выбирает знание.
Я подкрался поближе, чтобы лучше рассмотреть, и увидел что-то вроде большой лисы, спящей по лисьей привычке свернувшись, словно меховая шапка, с хвостом возле носа. Каждый раз при виде лисы я вспоминал, какие они красивые и смышленые, как играют и скачут одна через другую. И все равно почитал бы Фотаннона, даже если бы он не был среди разрешенных Гильдией божеств. Я влюбился в него с того дня, когда повстречал старика-лудильщика, который поклонялся Фотаннону, и он рассказал мне историю о проказливой лисе, спящем пьянице и влюбленном козле. А теперь я вернулся к тому детскому обожанию, забыв, что стал вором. На мгновение превратился в маленького мальчика, который увидел полубога и готов был посвятить ему жизнь, без всякой иронии, как требует сам Фотаннон. Я был просто очарован.
– Фотаннон! – позвал я.
Лис приподнял морду, шевельнул носом. Он смотрел прямо на меня. Мое сердце замерло. Божество поднялось, и я задрожал от волнения. Лисья голова сидела на плечах мальчика пяти-шести лет в коротких кожаных штанишках с прорезанной сзади дыркой, из которой выглядывал пушистый хвост.
– Фотаннон? – повторил я, совершенно растерявшись.
Умом я понимал, что это просто смешанник, но он был точно таким, как говорят легенды. Он затявкал по-лисьи, упал на четвереньки и забегал по кругу. Проснулись и другие боги. Я посмотрел на Болра и увидел, как то ли мелкий медведь, то ли крупный медвежонок оглянулся на меня через плечо, но у него было человеческое лицо. Лицо старика с мохнатыми гусеницами бровей и растерянным взглядом. Из камеры Малмраны послышалось шуршание, а потом многоногая змея подошла к решетке и стрельнула сквозь нее языком в мою сторону. Фотаннон снова тявкнул. Сава’ав встрепенулся и захлопал крыльями, но я вовсе не горел желанием узнать, смогут ли они удержать его в воздухе.
–