– Как младенец, – ответил я, хотя все мы прекрасно знаем, как спят младенцы.

– Хорошо, – сказал Фульвир. – Нам много нужно сделать, а времени у нас очень мало. Я получил сведения, что войско великанов продвинулось далеко вперед от Хравы по аустримской равнине, а вероятность того, что они пройдут здесь, из незначительной стала очень высокой. Я отправляюсь на юг. Сегодня. Но не оставлю вас без кое-каких… подарков… чтобы помочь вашему важному делу.

Он махнул рукой, и дверь в библиотеку отворилась.

И тут же, словно они так и ждали за дверью, в зал вошли три музыканта. Один мужчина стучал по большому барабану, женщина выдувала на флейте слезливую мелодию, а еще один мужчина раздувал красные щеки в борьбе с визгливым галлардийским корнемюзом. Музыканты из них были не очень хорошие. Мы с интересом посматривали на дверь, гадая, что это могут быть за подарки, как вдруг музыканты закончили мелодию, поклонились и назвали свои имена.

– Биж, – сказал барабанщик.

– Наж, – представилась женщина с флейтой, и я обратил внимание на то, какой у нее длинный нос.

– Горбол, – назвался волынщик, который постоянно чихал, вытирая сопливую бороду и усы грязной тряпкой.

Гальва, похоже, ожидала чего-то еще, как и я.

– Вы ждете запряженный лошадьми экипаж? – спросил Фульвир. – Возьмите этих троих с собой и проследите, чтобы они не умерли. А они попытаются умереть.

– Это несправедливо, – прогнусавил Биж с акцентом, который я не смог определить.

– Да, – еще гнусавей проговорила Наж. – Мы только и делаем, что пытаемся выжить.

– И мы немало потрудились ради этого, – добавил Горбол, то и дело моргая.

Биж трижды ударил в барабан, как бы подтверждая его слова.

Их имена были похожи на молровские, но акцент оставался загадкой. Все трое явно не отличались особым здоровьем, и в нашем безлошадном мире это означало, что они будут нас задерживать. Нам и вправду придется взять этих недоносков с собой?

– Вам и вправду придется взять этих недоносков с собой, и вы сами потом пожалеете, если этого не сделаете, – заявил Фульвир и в этот раз не солгал.

На том спор и кончился.

«Подарив» нам музыкантов, Фульвир напрочь забыл о нас. У него хватало забот по подготовке к переезду. Собакообразный слуга присматривал за тремя человеко-быками, а те связывали, закрепляли и выносили из дома мебель. Дородная кухарка вытащила все тарелки из буфета и сложила возле дороги.

Фульвир даже не попрощался с нами.

Мне хотелось вытянуть из него еще что-нибудь о Гальтии, чтобы потом взвесить шансы и решить, мог ли он и впрямь быть моим отцом. Но я понимал, что это бессмысленно. Во-первых, из него такой же мой родственник, как из кукурузного початка. Заставь жертву считать себя более важной персоной, чем на самом деле, – это один из главных приемов мошенничества, которому учат в Низшей школе. Многие простаки осыпают серебром сладкоязыкого обманщика, принесшего весть о настоящем отце и возможном наследстве. Даже если я и незаконнорожденный, моим отцом по крови наверняка окажется какой-нибудь местный рохля, выглядевший более-менее симпатичным в свои двадцать пять, но больше никогда. Просто удачливый рыбак или перевозчик коровьего навоза, который вовремя подмигнул матери или откаблучил с ней недурной танец, когда сидр заиграл в ее крови на празднике урожая.