— Только летом, — чуть ворчливо заметила матушка, разом показав, что скучает по сестрице и ее детям.

— Так съездите к ним зимой сами, — ответила я. — За столько лет, что вы управляете Тибадом, он превратился в хорошо отлаженный механизм. Есть управляющие, директора, градоначальники, в конце концов, и старосты. Если уж его светлость мог позволить себе покинуть Ришем не на несколько месяцев, а на годы, то отчего же вам не навестить приемной дочери? Что до меня, то я ведь могла выйти замуж за мужчину, который мог служить в посольстве, и тогда бы мы не виделись долгие годы…

— Но обменивались письмами…

— Возможно, мы и теперь сможем это сделать, а Элькос станет нашим почтальоном. Главное, помните, что ваша дочь живет и здравствует, пусть и где-то за пеленой Мироздания, что она любит вас всем сердцем и думает с теплотой и нежностью, на которые только способна. И она счастлива. В другом мире, но она любит и любима, и что немаловажно, может заниматься тем, к чему была всегда так охоча — меняет закоснелые устои под покровительством Высших Сил и с одобрения супруга. А еще рожает вам внуков, которых, я верю, вы обязательно увидите, хотя бы однажды.

— Как вы с Танияром назовете вашего первенца? — ожила молчавшая до этого Амберли.

— Да, любопытно, — поддакнул ей батюшка.

Матушка просто повернула в мою сторону голову, и я ответила:

— Отец дает имена детям. Никто не выбирает заранее, как назвать дитя, считается, что младенец сам говорит отцу, как к нему обращаться.

— Мило, но сомнительно, — вынесла вердикт ее сиятельство. — Выходит, мужчина решает, как будут звать ребенка.

Рассмеявшись, я кивнула:

— Выходит так. Но если в общение с отцом нашего первенца я не стану вмешиваться, пусть уж мужчины сами сговариваются, то попрошу спросить у последующих детей, не будут ли они против имен, таких как: Альан…

— Что это за имя?

— Элиен, матушка, но в привычном для Белого мира произношении, — охотно пояснила я, и меня больше не перебивали, потому я продолжила: — Айвыр или, к примеру, Амберлей.

— Как забавно звучат наши имена, — хмыкнула сестрица, — но мне нравится. Если одну из твоих дочерей будут звать Амберлей, то я буду безмерно рада.

— Айвыр… хм, — усмехнулся его сиятельство граф Эйвер Тибад, урожденный барон Тенерис из рода Доло. — Айвыр, так Айвыр, и я не против.

— Будто я возражаю против Альан, — сказала матушка. — Но все-таки любопытно, что нашепчет ваш первенец своему отцу.

— Дадут Боги, мы все об этом узнаем, — улыбнулась я и зябко повела плечами. — Однако становится прохладно.

— Да, стоит вернуться во дворец, — согласился отец, а сестрица вздохнула: — Не хочу еще прощаться на ночь.