— Идемте в золотую гостиную, там чудесная крытая веранда, и вид на пруд. Прелестный пейзаж.

— И камин! — подвел итог его сиятельство. — Идемте, дамы.

До утра мы так и не разошлись, и рассвет встретили в золотой гостиной.

* * *[1]

Мы стояли посреди единственной гостиной, служившей также и столовой, в охотничьем домике. У графа Тибадского тоже были охотничьи угодья, но во много раз меньше королевских, да и находились в лесу, который рос неподалеку от дворца. Это было тихое уединенное место, и в доме проживал только сторож, он же смотритель, но когда появлялся его сиятельство, честный служащий уезжал в соседнюю деревеньку к родным.

Когда мы прибыли, сторожа уже не было. Он получил уведомление от хозяина загодя. Потому к моменту нашего появления, охотничий домик был уже пуст. Впрочем, охотиться никто не собирался, отсюда мы намеревались перейти в Белый мир. Кроме меня с супругом и Элькоса, конечно же, пришли сюда и мои родные, и герцог Ришемский. А вот выйти должны были не все.

И не только наша троица путешественников сквозь пространство миров, но и дядюшка с тетушкой покидали Тибад с минуты на минуту, разумеется, как и пришли — через портал. А пока переход не открылся, мы прощались. Его сиятельство, взяв меня за руки, глядел с улыбкой, в которой уже не было прежней печали. Сегодня наше прощание вовсе не было похоже на то, что произошло перед отправкой в Каменную пустошь с Нибо Ришемским. Мое сердце не разрывалось, да и дядюшка был спокоен. Должно быть, мы попросту уже тогда пережили тот тонкий момент, а теперь, вновь встретившись, не ощущали горечи разлуки, она и без того стала данностью.

— Я горжусь вами, дитя мое, — сказал дядюшка. — Горжусь всеми женщинами нашего рода. Боги оказались щедры к нам, одарив целой россыпью бриллиантов. — Его взгляд скользнул мне за спину, где стояли матушка и Амбер. — Каждая из вас оказалась бесценным сокровищем, но вы, Шанни, сияете ярче всех. И я горд, что помог запылать тлеющей искре. — Матушка тихо фыркнула, но на это не обратили внимания ни я, ни глава рода. — Я верю, что вы с честью исполните свое предназначение, где бы ни находились, а мы сбережем ваше дело здесь, как я уже говорил. Можете мне поверить, Шанни.

— Кому же мне верить, как не вам, дядюшка, — ответила я, и родительница снова тихо фыркнула себе под нос, и вновь ее недовольство осталось незамеченным.

Матушку переделать было невозможно, да и желания такого не имелось. Как сказал его сиятельство, каждая из нас — бриллиант, и наши грани уже отполированы. Элиен Тибад-Тенерис-Доло была слишком хороша, чтобы что-то в ней менять. Что до ее упрямства… у каждого может быть свой маленький недостаток, который в иных обстоятельствах становится достоинством. И если уж говорить об упрямстве моей родительницы, то оно уже много раз служило на пользу дела нашего рода.