Одну секунду Креол размышлял, не швырнуть ли Хану в лицо благовоние Зкауба, что пряталось на дне сумы, не выпрыгнуть ли вместе с Хе-Келем в окно… но тут же понял, что ничего это не даст. Джинны — не демоны, и неизвестно даже, подействует ли на них этот великий усмиритель, а даже если и подействует — что проку, когда вокруг столько слуг и стражников? Одного или двух Креол вызвал бы на бой без колебаний, но такую толпу… они же все маги, каждый из них!

И потому он просто предъявил Хубаксиса, с вызовом глядя на Великого Хана. Четырехрукий джинн сначала поглядел с недоумением… а потом потемнел от гнева. Сама кожа его сменила цвет, из синей стала лиловой, а потом почти черной. Великий Хан раздулся, вырос до потолка, его глаза побелели и стали извергать молнии, а ноги обернулись бушующим дымным столбом.

— ТЫ ПОПРАЛ МОЕ ГОСТЕПРИИМСТВО, О НИЧТОЖНЫЙ! — раздался громовой рев. — ЧТО ЖЕ ЗА КАРЫ Я ИЗМЫСЛЮ ДЛЯ ТЕБЯ?!

— Никаких, — сварливо сказал Креол, имевший об этом долгую беседу с Великой Гулой. — Согласно закону Бездымного Огня и Высшей Справедливости, джинн-раб служит только своему хозяину и не подчиняется воле Великого Хана. А я ничем тебя не оскорбил и не преступил законов Кафа, поэтому меня карать не за что.

Визирь Барахия подлетел к своему господину и зашептал тому на ухо. Креол смотрел на это с опаской, потому что законы законами, но сам бы он на месте Великого Хана растер бы в пыль всех, кто его злит.

В конце концов, он Великий Хан! Владыка целого мира, могущество которого многажды превосходит могущество шумерского императора! Было бы у Креола такое могущество, он бы убивал каждого, кто посмеет возразить!

— Я УБЬЮ КАЖДОГО, КТО ПОСМЕЕТ ВОЗРАЗИТЬ! — проревел Хан, словно подслушав мысли Креола. — Кроме тебя, Барахия, ибо ты воистину мудр и почтен.

Но древние чары Бездымного Огня оказались сильнее Великого Хана. Он что-то прикинул, о чем-то поразмыслил, прочитал длинный свиток, что поднес ему визирь, и неохотно сказал:

— Хорошо, да будет услышано всеми богами наверху и внизу, что Хубаксис ибн Касаритес аль-Кефар отныне раб мага Креола, а маг Креол уйдет отсюда живым и своими ногами, как и выкупленный им маг Хе-Кель. Пусть будет также услышано, что отныне позорный грех Хубаксиса ибн Касаритеса аль-Кефара лежит на маге Креоле, который добровольно взял его на себя.

— Я не брал на себя позорный грех! — рявкнул Креол.

— Поздно. Взял. Однако… я могу снять его с тебя. Отрекись от своего нового раба, и я награжу тебя сокровищами. Оставь его себе — и до конца жизни дрожи за свою шкуру!