Она возбужденно лепетала, о чем-то спрашивала и легонько трясла меня за плечи, но ветер подхватывал её слова и проносил от моих ушей. Я ошарашенно смотрела в полные беспокойства карие глаза.

Неужели я справилась?

Вновь вспыхнувшая надежда подтолкнула слезы к моим глазам.

— Помогите, — только и смогла выдавить я.

Глава 24

Глава 24

Слёзы высохли на щеках Шеонны, оставив в напоминание о себе налитые кровью глаза и опухшие веки, хотя последнее было не так заметно на фоне постепенно разрастающегося синяка и отёка на левой скуле. С того момента, как прибыла помощь в лице Бенгаты — той самой старухи — и крепких деревенских мужчин, подруга не проронила ни слова. Спрятав руки в карманы и хмуро понурив голову, она медленно плелась за людьми, несущими Шейна на носилках, сколоченных из почерневших веток и дублёных плащей.

Со стороны Шеонна казалась собранной и невозмутимой, но я могла лишь догадываться о том, как дорого подруге обходится это напускное спокойствие. В её душе разверзлась огромная яма на дне которой ревело голодное пламя: оно лизало зыбкие стены жгучими языками и яростно тянулось к краю у которого стояло героическое самообладание, — по крайней мере та его небольшая часть, которая сумела вырваться из тисков страха. Борьба с рвущейся на свободу стихией отнимала огромное количество сил и Шеонне приходилось прикладывать их все. Иногда она уступала в схватке, тогда яма выплёвывала раскалённые угли, и они прорывались в наш мир жаркими искрами: я замечала, как чернела трава под ногами подруги или тлели ветки, случайно задевшие её по руке.

Это не укрылось и от острого взора Бенгаты, но старуха хранила молчание, не задавала вопросов и не выказывала беспокойства, словно происходящее было обычным явлением в здешних землях, — в чем я сомневалась. И хоть женщина оставалась невозмутимой, я боролась с нарастающей тревогой — спокойствие Бенгаты пугало больше, чем пороховая бочка внутри Шеонны, грозящая воспламениться в любой момент.

Или же меня пугало вовсе не это?

Запустив руки в собственные страхи, пытаясь распутать их колючие клубки и разобраться откуда они тянут свои нити, я задумчиво разглядывала спину впередиидущего мужчины, но, когда взгляд упал на окровавленную руку, свисающую с носилок, я резко отвернулась.

Всё будет хорошо…

Я крепче обняла Эспера и уткнулась в его мокрую, пропахшую болотом макушку.

У нас всё будет хорошо.

Сопровождающий нас на протяжении всей дороги, туман расступился и впереди вырос высокий частокол. У тяжелых распахнутых ворот столпились старики и женщины. Ветер подхватывал их встревоженные голоса, кружил у ног в танце с дорожной пылью и опускал на дно пустых ведер, стоящих на земле. Заметив нас, толпа смолкла.