Сали спустилась по лестнице вместе с мальчиком и отослала его. Уличная вонь ударила ей в нос, как только она вышла из гостиницы. Она прожила здесь два дня и по-прежнему не могла привыкнуть к запаху навоза, грязи и бедности, витавшему в городе. В отличие от Травяного моря, где всегда дул ветер, в Цзяи воздух казался застоявшимся, загнанным в ловушку меж стен. Совсем как люди.

Сали посмотрела по сторонам и двинулась дальше, в глубь квартала. Вскоре она наткнулась на торчавший из земли деревянный столб. Со всех четырех сторон было написано что-то на чжинцзы, а сверху грубо вырезан катуанский символ, обозначавший весы.

Она зашагала по главной улице и почти в самом ее конце обнаружила знак цветка. Там шла небольшая свадебная процессия — двое молодых людей, очаровательная пожилая чета (очевидно, во втором или третьем браке), окруженная многочисленными внуками, и три женщины танцевали под бой нескольких барабанов-тууров. Сали смешалась с прочими зрителями и похлопала себя ладонью по груди в такт барабанам, когда шествие проходило мимо. Людей на празднике было немного, и настроение не самое радужное, однако Сали понравилось, что традиции по-прежнему чтут. Оседлые, к счастью, это позволяли, невзирая на свои более строгие верования. Недоставало лишь свадебных одеяний да участвующих в процессии лошадей, но тут уж ничего не поделаешь…

Сали снова сверилась с запиской и продолжила поиски, обходя дом за домом. Она испытала четырехлетнего ребенка в комнате на втором этаже, где ютились три семьи. Затем — девочку, работавшую в лавке, где продавали конину, конский волос и сухожилия. Следующим оказался подмастерье кирпичника. Сали взглянула на навоз, густо покрывавший его руки, лицо и тело, и немедленно решила, что вернется попозже — после того, как он хорошенько вымоется.

Сали успела обойти всех по списку и уже заканчивала испытание дочери травницы, когда в животе у нее заурчало. Она до сих пор ничего не ела. Почему она постоянно об этом забывала? Наверное, дело было в Зове. Он до сих пор не ослабел. Наоборот, он стал таким сильным, что заглушил остальные чувства. Сали зачастую не ощущала никаких телесных потребностей, только грызущее, мучительное желание бросить все и бегом броситься в Шакру.

Как только Сали подумала о своем пустом желудке, голод властно напомнил о себе острой болью в животе. Она поморщилась, разговаривая с матерью девочки.

Травница заметила, что ей не по себе.

— Ты здорова, Искатель Души?

— Да, — ответила Сали сквозь зубы.

Но травницу было не обмануть. Она взяла Сали за руку и сжала ее, пытаясь что-то понять.