Они боролись несколько мгновений, пока Котеуни не перехватила его и не швырнула наземь. Она прикончила противника ударом ноги в шею, нагнала Цисами, перевела дух и договорила:

— …место. И потом, муж не станет повиноваться моим приказам. Мне придется его убить, и тогда я очень расстроюсь.

К Цисами бежал мужчина с граблями. Она схватила его за локоть, развернула, потянулась за ножом — и ничего не нашла. С досады она обвила шею мужчины рукой и сломала ему хребет.

— Впрочем, если ты не стараешься долезть до самого верха, значит, тебе недостает честолюбия.

— Что так мрачно, Кики? — поинтересовалась Котеуни.

— Я просто хотела сказать, что все эти бессмысленные убийства не нужны, не говоря уж о том, что они скучны. — И Цисами отправилась вниз по тропинке собирать разлетевшиеся ножи. — Ты меня знаешь. Мне интересны высококлассные убийства, интересные убийства, а не эта ерунда. Я думала, отряду с нашей репутацией больше не придется тратить силу и талант на беззащитных крестьян. Мое положение, казалось бы, достаточно высоко. Ты знаешь, что во время обучения я была лучшей среди сверстников?

— Ты напоминаешь нам об этом каждый цикл, иногда и по два раза.

— Наш отряд должен стать большим и славным. Тогда я буду марать руки только о достойных жертв, а не резать беспомощный скот.

— Ты уверена, что хочешь завести подчиненных? — уточнила Котеуни. — Это же прорва бюрократии.

— Да, у тебя будет много работы.

Цисами подождала Котеуни у следующего поворота. Та протянула ей три черных ножа. Цисами сунула их в ножны. Два клинка она потеряла где-то в драке.

— Нет, дело тут нечисто, — сказала Котеуни. — Тебя волнуют не эти тупоголовые крестьяне. О чем ты думаешь?

Она слишком хорошо знала Цисами.

Та поморщилась:

— Второй цикл близится к концу.

Котеуни с сочувствием взглянула на нее. До следующего поворота они дошли плечо к плечу.

— Ах да. День рождения твоего отца. Надо однажды этим заняться. Я удивляюсь, что ты ждала так долго.

— Да, надо. Просто руки не доходили.

Цисами кривила душой. Она просто тянула время, желая создать себе репутацию при лунном дворе. Когда Мацза Цисами в следующий раз встретится с отцом, он будет знать, кто она такая, и благоговеть перед ее подвигами. Он поймет, какую ужасную ошибку совершил много лет назад, предложив дочь в качестве кровной компенсации. Он скажет ей: «Ты мое самое дорогое дитя». Отец будет гордиться Цисами — вплоть до того мгновения, когда она располосует его от горла до паха.

Что-то черное сверкнуло рядом и вонзилось в глаз очередного нападавшего, пробив череп насквозь. Котеуни глянула на безжизненное тело и с улыбкой помахала человеку, притаившемуся на противоположном холме.