Котеуни кивнула:

— Затанцевать его до смерти?

— Это все равно что свалить слона. Попробуем перенести битву внутрь храма, подальше от дневного света.

Женщины разделились. У Цисами руки зудели от предвкушения. После тоскливого путешествия через Песчаную Змею, трех дней утомительного сидения в засаде и скучного побоища в деревне она жаждала настоящей схватки. Две тени-убийцы против служителя Ханьсу — это очень интересно. Гораздо лучше убийства тупых овец по пути к храму.

Боевой монах подождал, когда Котеуни приблизится, и бросился вперед. Двигался он гораздо быстрее, чем думала Цисами, — его внезапный рывок чуть не застиг ее врасплох. Но быстрая черепаха — все равно черепаха.

Монах замахал руками, как мельница крыльями, целясь в головы теней-убийц. Котеуни подняла копье, чтобы заслониться от удара, и древко разлетелось, встретившись с железными кольцами. Она отскочила в сторону, и кулаки воина обрушились на землю в том месте, где она только что стояла. Следующий размашистый удар пришелся в грудь Котеуни; отлетев, она врезалась в колонну и сползла по ней наземь.

Цисами была заинтригована.

— Стиль гориллы. Потрясающе.

Она набросилась на служителя Ханьсу сбоку, проскочив у него под рукой. Черные лезвия коснулись задней поверхности его икры, но без особого успеха. Цисами нанесла еще четыре сильных удара, прежде чем он спохватился. Ножи даже не проткнули кожу.

Впрочем, брат Ханьсу все же что-то почувствовал. Он взревел и сильнее замахал руками — направо, налево, поворот, направо, налево. Его унизанные железными кольцами предплечья и кулаки крошили каменные плитки. После пятого раза Цисами подхватила ритм. Как только великан вновь обрушил кулаки наземь, она вспрыгнула ему на плечо и перескочила на спину, словно пыталась объездить дикого коня. Держа в каждой руке по ножу, она вонзила их в основание шеи. На сей раз кожа разошлась, и потекла кровь, но еле-еле — удар был далеко не смертельный.

Боевой монах запнулся. Огромная ручища ухватила Цисами и отшвырнула, как тряпичную куклу. Небо и земля несколько раз сменились местами, пока она то катилась кубарем, то ехала на коленках. Торможение получилось не из мягких. Цисами встала, отряхнулась и крикнула:

— Котеуни, могла бы и помочь!

Та со стоном поднялась и вытащила саблю.

— Я еще жива!

Тени-убийцы вновь окружили воина, на сей раз относясь к нему с большим вниманием. Они нападали с разных сторон, по очереди подскакивая и увертываясь от его длиннющих рук. Котеуни подбегала и высекала саблей искры из железных колец; стоило ему отвлечься, Цисами нападала сзади, ища ножом уязвимое место. Таких мест было мало, но даже удары, не пробивавшие кожу, оказывали свое действие. Несколько атак, казалось, наконец утомили огромного боевого монаха.