Цисами так сосредоточилась на своей цели, что чуть не пропустила упорное царапанье на запястье. Опустив взгляд, она прочитала: «Дай прицелиться». Больше ничего ей не было нужно. Она кое-что прикинула в уме и резко бросилась вправо.

— Жми!

Отряд умел действовать сообща и не нуждался в дальнейших указаниях. Обе женщины сообща атаковали монаха — сабля Котеуни высоко мелькала с одной стороны, а вооруженная ножами Цисами стелилась над землей. Монах перехватил саблю открытой ладонью и попытался отшвырнуть Цисами в сторону. Вместо того чтобы увернуться, та повисла у него на руке — один нож соскользнул с железных колец, зато второй воткнулся в сгиб локтя.

— Давай! — закричала Цисами.

Обе сделали все возможное, чтобы вынудить противника открыться. Вдалеке послышался звон, в воздухе мелькнуло что-то длинное и черное. Служитель Ханьсу тоже это понял, но слишком поздно. Он сбросил нападавших и скрестил перед собой руки в то самое мгновение, когда в него вонзилась длинная стрела Бурандина.

Несколько железных колец разлетелись на куски; от силы удара брата Ханьсу отбросило спиной вперед за порог храма. Он с грохотом упал и проехал по полу, прежде чем врезаться в стену под мозаикой в дальнем конце молитвенного зала. Длинная стрела пробила обе его руки и грудь.

— Ханьсу мертв, можно гордиться.

Цисами и ее ближайшая помощница торжествующе пожали друг другу руки и устремились за добычей.

Войдя в храм, Котеуни принялась тушить все источники света, а Цисами пошла удостовериться, что монах мертв.

Она была на полпути, когда появился второй брат Ханьсу — моложе и меньше ростом. Вместе с какой-то девицей он вел стайку детей в безопасное место, когда увидел убитого. Служитель культа живо бросился к старику.

— Люмань!

Цисами усмехнулась:

— Кажется, мы осиротили щенка.

Этот боевой монах с полудетским лицом был почти вдвое меньше — и, вероятно, вдвое младше. Откуда-то из сумрака донесся голос Котеуни:

— Такой милашка. Может, оставим его себе?

— Нет, — ответила Цисами. — Представь, сколько сил уйдет у бедного Цанга, чтобы приучить его к лотку.

Щенок осознал свою ошибку слишком поздно, когда повернулся лицом к убийцам бедного Люманя. Он сжал кулаки и принял боевую стойку.

— Цофи, возьми детей и беги.

— Пахм, нет, их двое. Не надо, пойдем с нами! — воскликнула молодая женщина, отчаянно размахивая руками. — Ты нам нужен!