Как только он поднялся и повернулся к ней, на него напала Котеуни — удар саблей выбил из-под него опору, и он снова повалился наземь, а она исчезла в темноте. Молодой монах, взревев, бешено замахал руками — он дрался в том же обезьяньем стиле, что и его учитель, но далеко не так ловко. Цисами, словно танцуя, уклонялась от неуклюжих ударов и полосовала молодого брата Ханьсу ножами. Скоро все его одеяние превратилось в лоскуты. Алые пятна начали появляться там, где лезвие рассекло кожу.

Две тени-убийцы играли с неопытным боевым монахом, постепенно сбивая с него спесь. Движения Пахма становились всё медленнее, промежутки между ними — всё длиннее. Гнев придавал ему сил, но гибель была неизбежна.

Даже дети это поняли. Они визжали все громче, по мере того как боевой монах истекал кровью, и скоро их крики совсем заглушили звуки боя.

Цисами на мгновение отвлеклась и цыкнула:

— Вы, сопляки, не можете помолчать? Я хочу убить вашего монаха спокойно!

Но дети завопили еще пуще.

Монах попытался воспользоваться тем, что она отвернулась, — на это Цисами и рассчитывала. Он встретился лицом с подошвой ее сапога, и голова у него откинулась назад. Нож Цисами вонзился ему в грудь; Котеуни ударила сзади, вогнав саблю противнику в плечо. Обе отступили, когда Ханьсу, зашатавшись, упал на колени. Битва была окончена, хотя Пахм этого еще не понял. Тщетно хватаясь руками за воздух, он опустился на четвереньки.

— Можно? — спросила Котеуни.

— Пожалуйста.

Котеуни зашла ему за спину и запрокинула жертве голову, обнажая шею. Поднеся саблю к горлу монаха, она подмигнула.

— Двое Ханьсу на счету.

Она уже коснулась лезвием его кожи, когда вдруг незримая сила вырвала у нее оружие. От нового удара Котеуни полетела через весь зал. Цисами повернулась как раз вовремя, чтобы получить кулаком в лицо. Перед глазами у тени-убийцы потемнело, зал закружился, и она рухнула на пол, так что все кости зазвенели. Когда Цисами проморгалась и окончательно опомнилась, то увидела перед собой разъяренную старуху — легендарный Шепот Ветра.

Наконец-то достойный противник. Этой схватки Цисами давно ждала. Когда разойдется весть о том, что Мацза Цисами убила знаменитую Линь Тайши и захватила мальчишку-героя, она прославится так, что Союз, несомненно, ее отпустит. Убийца-знаменитость — так себе приобретение.

— А я гадала, когда же ты появишься. Ну, раз мы остались одни, давай посмотрим, кто достоин своей репутации.

Старуха фыркнула:

— А ты и вправду дура.

Цисами, быстро шевельнув запястьем, метнула нож. За ним стремительно последовали еще два. Тайши отбила их на лету, не моргнув и глазом. Тогда Цисами, прибегнув к усовершенствованному стилю Союза, известному как Катящийся кулак, набросилась на нее с вихрем коротких ударов и быстрых пинков, рассчитывая ошеломить свою однорукую противницу.