Она лучезарно улыбнулась:

— Ты разве не знаешь, что указывать пальцем невежливо?

В воздухе мелькнула черная молния, и отсеченный палец упал на пол. Сначала на лице оракула появилось удивление, потом боль. Он уставился на обрубок, из которого хлестала кровь, и открыл рот, но не издал ни звука. Прежде чем он успел закричать, Цисами метнула второй нож. Оракул издал громкое шипение, схватился за рукоятку вошедшего в грудь ножа и повалился на пол. Его тело содрогнулось, изо рта потекла кровь.

Тайши с воплем бросилась к нему. Слишком поздно. Брат Ханьсу, который все еще лежал на боку посреди молитвенного зала, скорбно завыл. Дети, которые по-прежнему теснились в дверях, подняли писк. Тогда закричала и Цисами — если всем было можно, почему ей нельзя? Впрочем, ее крик больше напоминал издевательский хохот.

Тайши приподняла голову оракула и метнула на Цисами убийственный взгляд.

— Ты понимаешь, что наделала? За это ты заплатишь не только жизнью! Я уж позабочусь о том, чтобы…

Старуха вздрогнула и замолчала: тело оракула вдруг напряглось, руки и ноги выпрямились, веки, мгновение назад набрякшие, поднялись. Он указал на потолок и произнес отчетливо и звучно:

Речь оракула оборвалась кашлем и бульканьем, голова откинулась, стукнувшись о каменные плиты, и замерла неподвижно, глядя вбок остекленевшими глазами. В зале воцарилась тишина. Все ошеломленно молчали. Что это было — божественное пророчество или предсмертные слова безумца? Более того… неужели оракул Тяньди действительно умер?

Цисами вообще сомневалась в его существовании. Но что же будет, когда повсюду разойдется весть о том, будто тень-убийца — а именно Мацза Цисами — прикончила вестника пророчества? Не всякая слава хороша.

— Эй, ты!

К ней бросились одновременно Тайши и монах Ханьсу.

Цисами ожидала нападения. Она знала, что настало время исчезнуть, — в ту минуту это желание было сильным как никогда. Она нырнула в ближайшую тень, когда Тайши и Ханьсу приблизились, вышла из темного угла во дворе, подхватила бесчувственную Котеуни и устремилась прочь, торопливо царапая на предплечье: убивайте всех, кто выйдет из храма.

Она почти уже достигла тропы, ведущей вниз с холма, когда над ухом у нее свистнула стрела, а следом еще несколько. Кто-то за спиной у Цисами выругался, получив стрелу в ответ: Бурандин прикрывал отход.

Отряд встретился спустя час. Цанг подкладывал дрова в костер, а Бурандин хлопотал над женой, которая только-только пришла в себя. Хаарен, который действовал на дальнем краю деревни, вернулся последним.

Он взглянул на Котеуни, отметил отсутствие пленных и покачал головой.