Тайши, нимало не смутившись, увертывалась, защищалась, отбивала. Обмен ударами продолжался, и ни одна не уступала. Цисами не сразу поняла, что Тайши не удосуживается нападать.

Что бы ни делала Цисами, ей не удавалось пробить оборону. Старуха двигалась легко и безыскусно. Единственная рука действовала, как будто их было восемь. Цисами удвоила усилия: ее руки и ноги отчаянно замелькали, ища у противницы слабые места. Но тщетно.

— У тебя, должно быть, прекрасное воображение, если ты способна придумать столько красивых и бесполезных движений, — зевнув, заметила Тайши.

— Сука, — огрызнулась Цисами.

— Бездарность.

Гнев Цисами кипел, по мере того как усиливались тревога и нетерпение. Она старалась действовать как можно неожиданнее — пригнуться, нанести удар снизу, высоко подпрыгнуть, метнуться в сторону, зайти спереди. Она попробовала даже бросить в лицо старухе пеплом от курительных палочек. Каждый удар на волосок не достигал цели, и, судя по бесстрастному лицу Тайши, та над ней просто издевалась. Обмен ударами завершился тем, что Цисами получила ногой в живот и, задыхаясь, покатилась по полу. Сплюнув кровь, она привстала на колено.

— Не так легко со мной справиться, когда рядом нет дружков, да? — спросила Тайши и сделала быстрое движение рукой.

Цисами отпрянула, когда каменная плитка у нее под ногами разлетелась на куски. Взрывы следовали один за другим, заставляя тень-убийцу откатываться. Она достигла темного угла и, нырнув в сумрак, вышла из-за колонны за спиной у Тайши. В руках у Цисами блеснули черные ножи; она попыталась вонзить их в незащищенную спину старухи. Но Тайши прекрасно знала, где противница, — она ответила размашистым ударом в бок, так что Цисами врезалась в мозаику, и цветные плитки посыпались на нее.

Тайши весело спросила:

— Ты это нарочно?

Цисами села, стряхивая с головы осколки. Дышать было трудно и больно. Очевидно, она сломала пару ребер.

— И кто тут болтушка? Да будет тебе известно, что я просто…

— Что за шум? Кто устроил этот ужасный беспорядок?

Обе повернулись и увидели на пороге молитвенного зала худого сутулого мужчину. Сине-золотое одеяние на нем распахнулось, обнажая тело. Он ахнул, увидев разбитую Небесную Мозаику Тяньди, и ткнул в Цисами пальцем.

— Это ты виновата?

— Ваша Святость, уйдите! — закричала Тайши.

— Кто…

И тут Цисами поняла. В детстве она не раз видела изображения этого человека. Обычно они сопровождались отцовским ремнем. Она понятия не имела, настоящий это оракул или нет, но, если проклятая Тайши им дорожила, Цисами была обязана его убить!