— Раньше ты мне нравилась больше, — пробормотала Сали.

В конце концов она сделала именно то, что ей так претило: спряталась на дне повозки под двумя слоями погнутых доспехов, снятых с тел несчастных солдат, которые, судя по всему, сначала попали в клещи, а затем под град стрел. В повозке пахло именно так, как она думала: разложением, гнилью, застарелым потом. Сали закрыла глаза и забормотала сквозь зубы молитву, как перед боем, чтобы успокоиться. Она старалась не дышать глубоко.

Никак не закрепленные доспехи тряслись в повозке, как мраморные шарики в кружке. Что-то, на ощупь напоминавшее мысок стального сапога, упорно впивалось ей в поясницу каждый раз, когда повозка подпрыгивала на очередной колдобине. Сали не сомневалась, что окровавленная кольчуга с огромными дырами на боках, которая терлась о ее щеку, принадлежала человеку, который стал жертвой конной атаки.

К счастью, путешествие было коротким и прошло без приключений. Повозка несколько раз останавливалась, и каждый раз возчик и стражники обменивались парой фраз. Слышался лязг металла — очевидно, стражники тыкали копьями в груды железного лома. Сали порадовалась, что Мали велела ей закопаться поглубже.

— Все чисто, — наконец сказал кто-то, и доспехи, наваленные на Сали, отодвинулись.

Сбоку появилось улыбающееся лицо Мали. Сали испустила долгий выдох.

— Эти оседлые воняют, как коровья задница.

— Какая жалость, — без тени подлинного сожаления сказала Мали. — Потому что вывозить тебя мы будем тем же путем.

Сали села и огляделась. Они находились в огромном помещении с каменными стенами и длинными деревянными балками под потолком. Их повозка стояла позади трех таких же; целая армия катуанцев бродила по колено в железном хламе.

— Где мы? — спросила она.

— Здесь доспехи разгружают и отправляют на переплавку, — сказала Мали, протягивая сестре руку и помогая вылезти.

Сали как никогда мечтала вымыться — и это при том, что однажды она не мылась целый цикл, когда воевала вместе с вождем Иразой в княжестве Син.

Как только она ступила на деревянную платформу, ее окружили трое катуанцев. Кто-то набросил ей на плечи плотное шерстяное одеяло. Грубые руки схватили Сали за плечи, и небольшая компания отчасти повела, отчасти потащила ее вниз по лестнице. Сали уже хотела возразить, но передумала. Мали знала, что делала.

Они прошли через весь склад, мимо столов, за которым стояли люди, перебиравшие железный лом и отмывавшие его в огромных лоханях. Сали покачала головой.

— Население целой столицы сократилось до такого числа. И их труд ничем не лучше, чем работа в поле.