— До нас дошел слух, что ты намерена побывать здесь, Бросок Гадюки. Я счел благоразумным прийти сюда как представитель Совета Незры. Мы живем в Цзяи, потому что шаманы подписали с чжунцами мирный договор. Его цена — наша служба. Нарушить договор — значит навлечь на себя гнев Просвещенных государств.

— Никто из присутствующих ничего не подписывал, — возразила Сали. — С какой стати Незра должна платить дороже всех? Остальные города только раз в год являются на работу, а Шакра вообще ничего не платит!

— Весы фортуны вечно колеблются. Вождь нашего клана, Фаалан, твой дядя, мой названый брат, предпочел пожертвовать своим городом, чтобы спасти тело Хана. Никто из присутствующих и в тот день не имел права голоса. Если люди, которые даже не участвовали в битве, отнесутся без уважения к нашей общей жертве — это оскорбление.

— Шаманы должны были сделать все, что в их власти, лишь бы освободить нас, — сказала Сали. — Если они отказались защищать свой народ, мы будем защищаться сами.

Ариун двинулся к ней и остановился на расстоянии вытянутой руки. Сали с особой остротой сознавала это: ей приходилось сдерживаться, чтобы не схватить его за горло.

Он повернулся и обратился к толпе:

— Чжунцы посылают солдат за всеми, кто бежит от уплаты долга. Они разыщут вас и принесут ваши головы в Цзяи, чтобы преподать урок другим слугам. Кто готов рискнуть? Мы наконец обрели мир. Год выдался тяжелый, но мы выжили и устроились по мере сил. Да, мы разгромлены, но такова теперь наша судьба, и Цзяи — наш дом. Кто готов поставить на кон все, чего мы достигли, чтобы вернуться в Травяное море? И зачем? Даже если мы ускользнем от солдат и преодолеем горы, что тогда? Города у нас больше нет. Один раз мы уже все потеряли. Откажемся ли мы от тех крох, которые приобрели, и последуем ли за этой женщиной?

Толпа вновь заворчала. Сали поняла, что проигрывает.

— Оседлые, возможно, называют это службой. Они требуют возмещения убытков и уплаты долгов. Возможно, они даже правы. Но это не свобода. Не наш дом, не наша земля. Над нашей головой — не те звезды, на которые смотрели наши предки. Наши дети не карабкаются на высокие стебли и не прыгают среди крон Травяного моря. Если вы примете условия чжунцев, ваши дети никогда не будут этого делать, и дети ваших детей тоже. Я предлагаю вам вернуть себе наследие предков, выстроить новый город и обрести новое будущее. Если мы будем едины, Незра вновь поднимется.

В комнате настала тишина, лишь иногда прерываемая кашлем. Женщина, сидевшая на полу, проговорила:

— А если я не хочу идти с тобой? — Она поднялась на ноги. — Я потеряла шестерых детей и троих внуков, когда Незра пала. Травяное море опустело для меня. Я стара и несчастна. Я устала. Все, кто мне еще дорог, живут здесь, в этом проклятом городе. И здесь я умру.