Саша улыбнулась:

— Ваш отец воевал за вас. Чтобы у вас была хорошая человеческая жизнь, свободная и счастливая. Чтобы вы могли учиться и работать в той области, к которой у вас лежит душа, найти по-настоящему свое дело в жизни…

Дети посмотрели на нее с сомнением. Наивная Настя сказала вслух то, о чем подумали они все:

— Да ведь Андрей Евгеньич говорит, что того же хочет для нас-то…

— Да, но нет! Щербатов стремится, чтоб вы стали счастливее других, а отец сражался за мир, где счастливы будут все. Счастье — это когда у всех есть то же, что и у тебя. Когда твоя радость не куплена чужими слезами. Можно ли с удовольствием есть шоколад, зная, что кому-то не досталось и куска хлеба? Заниматься творчеством, когда другие гробят здоровье там, где могли бы работать машины? Кому нужна богатая жизнь под прицелом взглядов тех, у кого украдено все, что ты имеешь? Они ведь, едва городовой отвернется, порвут тебя на части и будут правы. Пусть даже твоей вины тут и нет, а есть только вина общества, устроенного несправедливо.

Саша остановилась перевести дыхание. Притянула Настю к себе, обняла, вдохнула запах ее волос. Мальчики в том возрасте, когда дети телячьих нежностей не выносят, а Настюха вполне еще льнет ко взрослым.

— И когда будет справедливое общество? — спросил Ванька.

— Когда мы победим.

— Победим, если убьем всех, кто мешает нам?

— Победим, если всякий солдат революции станет исполнять свой приказ!

Иначе она теперь ответить им не могла. Потому что, Ванька, убивать станем мы, а строить лучший мир — вы. Мы же за то и сражаемся, чтоб вам не пришлось становиться такими, как мы.

Она дала слово мужу, что ее дети не перейдут грань, превращающую человека в убийцу. Своих детей она не родила, но вытащит детей Князева, как обещала. И не только из дома этого проклятущего вытащит — из войны. Сама утонет, но их вытолкнет.

Саша уже сговорилась с сектантами, что Князевых после взрыва переправят на Тамбовщину, к друзьям отца. С ней или без нее, тут уж как получится, надо же будет сперва перестрелять охрану… Мальчики просили оружие, но она поклялась себе, что оружия они не получат. Она говорила, что их заданием будет передать на Тамбовщину очень важное послание. По малолетству они в это верили. На деле послание было просто набором цифр… по большей части. Еще несколько слов, личное; это имело значение, но только не для войны. Потом, конечно, дети рассердятся, когда узнают, что она обманула их. Пусть сколько угодно обижаются, только бы не стали убийцами. Только бы не превратились в то, во что превратилась она.