— С дробями? Какими дробями?

Федька страдальчески закатил глаза:

— Ладно, иди уже отдыхать… Толку с тебя, комиссар…

Саша послушно пошла к двери. С порога вернулась, схватила Настю, крепко прижала к себе. Девочка недовольно запыхтела, пытаясь в этот раз отстраниться.

Стоило невероятных усилий ее отпустить. Вести полк на пулеметы было не в пример проще.

* * *

Миллионы жертв — это цифры на бумаге, говорил Каин. Никто не плачет над цифрами. Каин вот не плакал, и все же он, при всем своем цинизме, наизнанку выворачивался, чтоб эти цифры стали меньше. Но пожертвовал бы он своими детьми ради цифр на бумаге? Саша прожила месяц в его доме, но так и не поинтересовалась, есть ли у него дети.

Любовь не знает жалости, говорила Вера. И Саша пыталась спорить с ней, но ведь и ее, Сашина любовь к человечеству не знала жалости к отдельному человеку. Они с Верой были сходны, и неудивительно, что Щербатов в Саше нашел замену сестре. Любовь не знала жалости, пока не появились дети.

Черт возьми, это же даже не ее дети! Она им не мать и не сестра, она никому не мать и никому не сестра. Это просто дети, такие же, как те, что гибнут каждый день от голода и войны, как те, что придут со своими родителями на чертову свадьбу. Такие же, как прочие цифры на бумаге.

Господи, о чем она думает? О чем она думала все это время? Она должна была знать, что Князевы обязаны присутствовать на свадьбе. Это ведь она — любовница, минутный каприз, постыдная слабость, а они-то другое дело! Они — воспитанники, у них официальный статус, их не могут просто взять и оставить дома в такой день. И она должна была об этом подумать… Она не подумала — почему? Почему запретила себе об этом думать?

Теперь ничего не отменить. Подготовка к свадьбе идет вовсю. Шьются наряды, развешиваются украшения, готовятся кушанья. Аким уже произвел расчеты. Взрывчатка доставлена в Москву и загружается под предлогом ремонта в основание купола. Сектанты-смертники отмаливают последние земные грехи перед иконами, где человеческая женщина прижимает к груди сына, зная, что его не спасти…

Она тоже однажды пожертвовала сыном. И пусть Новый порядок воцарится до скончания века, пусть миллионы людей умрут от голода, зная, что помощи им ждать неоткуда, пусть ад разверзнется и поглотит Землю — снова она этого не сделает.

Потому что есть предел тому, что можно требовать от человека.

Она может остановить это только одним способом.

— Саша, с тобой все хорошо? — Щербатов мягко коснулся ее плеча. — Ты что же это, заснула прямо за столом?

Она медленно подняла голову. Шея затекла, на руках остались полосы от края столешницы. Да, она действительно сидела за накрытым столом, уронив голову на сложенные руки. Сколько прошло времени? Около часа, должно быть. Да какая разница…