И что же получилось в итоге? Погоня окончилась быстро, Ахин оказался обычным неудачником, а его якобы могущество слишком преувеличено. Бесспорно, он мог взывать к силам темного духа, но почему-то в этом не чувствовалось какой бы то ни было угрозы, особенно если учесть все предполагаемые уязвимые места в способностях одержимого. Словом, охота за опаснейшим преступником страны обернулась нелепым фарсом. И Эберна это не устраивало.

Оказав посильную помощь в ликвидации серьезной угрозы, Абелар стремился продемонстрировать лояльность и готовность своего народа приобщиться к политике Атланской империи, что способствовало бы более тесному общению с высшим эшелоном власти, дальнейшему развитию торговли и обретению привилегий. Гатляурская община смогла бы вступить в эпоху невиданного доселе процветания. Однако…

Так называемая серьезная угроза — пустяковый плод недопонимания. Успех ее устранения, как и участие гвардии, очень скоро начнет упоминаться в ироническом ключе. Усилия Абелара, Вилбера и его бойцов пропадут даром.

А что, если коварный и жестокий мятежник сбежит и продолжит творить бесчинства, нагоняя ужас на мирных созданий Света? Чем больше ущерба причинит Ахин, тем в большем почете окажутся герои, поймавшие его. Цинично? Не то слово.

Но благополучие общины — превыше всего.

— Покончим с этим, — повторил слова эмиссара Вилбер и кивнул лейтенанту: — Убей великанов.

Черная пантера беззвучно сорвалась с места, оставив в ночной темноте след-молнию от хищного блеска глаз. И через считанные секунды храп двух огромных созданий Света обратился в булькающий предсмертный хрип. Из распоротых глоток великанов густым потоком хлынула кровь. Они открыли глаза, но увидели лишь смерть, ниспадающую на них с небес вместе с крупными каплями дождя. В последний раз на глубоких ранах надулись багровые пузыри, заперев в себе выдох изумления, и оба носильщика умерли.

Консалия вернулась в укрытие, а Ахин, содрогающийся в подобии сна, так ничего и не заметил. Гатляуры чувствовали, что темный дух был готов вырваться наружу, но юноша почему-то не выпускал его. Не мог или не хотел. Впрочем, это уже не так важно — расчеты Эберна дали ему еще один шанс. Хотя очередной побег лишь отсрочит гибель одержимого, но все же…

— Ладно, сойдет. Теперь вы, — эмиссар ткнул пальцем в гатляуров, приставленных охранять заключенного: — Если в двух словах, то нам нужно сделать так, чтобы этот кретин казался бледнорожим реальной угрозой. Поэтому он сейчас сбежит, потеряется на недельку, совершит еще пару идиотских выходок, перепугает всю страну, а потом мы его снова поймаем. Принимаем почести, община извлекает выгоду. Понятно?