Даже в темноте с их позиции была хорошо видна носовая палуба с блоком вертикальных пусковых установок, из которых несколько часов назад стартовали «Томагавки». Как раз на ее краю ближе к левому борту зияла рваная дыра шириной метров девять. Из нее валили белесые клубы то ли дыма, то ли пара. Система пожаротушения, которая должна была залить палубу пенным раствором, не работала из-за отсутствия электричества.

– Хорошо, что убрали боекомплект во внутренние отсеки, – прокомментировал увиденное адмирал. – Если бы в контейнерах были «Томагавки», разнесло бы, нахрен, весь нос.

– Стандартный протокол, сэр, – ответил капитан и головой показал в сторону кормы, откуда валили густые, подсвеченные снизу огненными всполохами клубы дыма. – Судя по всему, горит машинное отделение.

– Да. Но это не смертельно. Мы действительно легко отделались. Если, конечно, русские не сделали второй залп.

Капитан «Дункана» несколько секунд смотрел на сносимый ветром на юг дымный шлейф, затем повернулся к адмиралу и попытался в темноте найти его глаза.

– Сэр, должен вам сообщить, что я поражен вашим мужеством и силой духа, – тихо проговорил он. – Вы даже перед неминуемой смертью, полностью сознавая собственное бессилие, до последней секунды проклинали врага.

– Я очень ценю ваше мнение, коммандер, – Батли положил ему руку на плечо. – Но я проклинал не русских, а тех идиотов в Лондоне и Вашингтоне, которые ради своих бессмысленных амбиций были готовы уничтожить нас, наши корабли, нашу страну. Так что ваша похвала не по адресу. Вот что я вам скажу, мой друг… После того, что мы пережили здесь, я не могу больше служить в королевском флоте и, как только сойду на берег, подам рапорт об отставке.

– Понимаю, – медленно проговорил капитан. – Думаю, так поступят многие. Не все готовы умирать за то, чтобы сидящие в теплых кабинетах сумасшедшие политики смогли добиться своих безумных целей.

Через двенадцать минут после атаки удалось запустить первичный аварийный контур электропитания, снабжающий минимум систем «Дункана», необходимых для поддержания его жизни. Еще через пять минут пришли первые доклады о повреждениях. Эсминец сохранил целостность корпуса, но полностью потерял ход. Из-за критической нехватки энергии полноценная работа ударных и оборонительных боевых станций была невозможна. Схожая ситуация была и на фрегатах. Там попадания русских ракет тоже пришлись на носовую палубу и корму как раз над машинным отделением. Группа адмирала Батли оказалась полностью выведена из строя.

Энергии аварийных генераторов хватало, чтобы запитать радар кругового обзора и сонарную установку из резервного контура. А еще заработала дублирующая сеть, обеспечивающая спутниковую и радиосвязь.