– Давай уже, создавай «прокол» на дирижабль, зови Чигусу, – потребовала Лесита, когда в массивные двери сокровищницы, заваленные теперь изнутри, гулко ударилось что-то, напоминающее таран. – Ты можешь перенести кусок сокровищницы? Вот с этим всем меня перенести можешь?!

Лесита вскочила на высокий блок, состоящий из множества стопок бумажных денег, а рядом с ним покоился такой же ровный большой кубик из золотых слитков.

– Адхи, не медли, я слышу движение за дверьми. Нас сейчас засекут! Они прочесывают весь дворец, – предупредил Сергей Янович, передумавший героически умирать. – Не иди на поводу этой жадной пиратки, вытаскивай нас всех сейчас, как можешь.

– Ни с места! – приставила к его голу кончик сабли Лесита. – Так, орчонок! Ты либо переносишь меня с золотом и деньгами на корабль, либо мы все вместе тут погибаем.

«Да чтоб тебя! Немудрено, почему твой разум так легко опутали мороки черных линий», – подумал Адхи, поражаясь алчности пиратки. Но она мечтала об этом ограблении, наверное, полжизни.

Вроде бы блоки с деньгами и слитками не выглядели сложным заданием. В конце концов, ему удавалось перенести сквозь «прокол» сразу две повозки. Но он не знал, примут ли белые линии тех, чьи помыслы погрязли в корысти, да еще с награбленным добром.

«Это деньги на войну и на жуткие трудовые лагеря», – решил Адхи, и оттого на душе сделалось немного легче. Он потянул за белые линии, нащупывая их через толщу грязных черных. И вскоре открылись врата, не просто приглашающие войти в коридор перемещения, но втягивающие в себя спасительным ураганом. Оставалось только предельно сконцентрироваться на образе дирижабля, чтобы переместить туда Леситу с золотом, Емелю и Сергея Яновича.

«Чигуса? Слышишь меня? Держи открытым врата! Помоги мне!» – обратился сквозь белые линии Адхи, не словами, а скорее всем существом, чувствами и чаяниями. И подруга услышала его на другой стороне:

«Адхи? Ты жив!»

«Держи врата открытыми, сейчас появится Лесита. А потом немедленно закрывай!» – скомандовал Адхи, загружая в «прокол» золотые слитки. Переправить неподвижный объект оказалось сложнее, чем несущиеся вперед повозки, а он не успел потренироваться. Но выбора не оставалось.

Вскоре «прокол» затворился, и Адхи остался один в хранилище. Из закрывающейся призрачной калитки лишь донесся отчаянный возглас Емели:

– Эй! А как же ты?

В толстую дверь сокровищницы с силой врезалась чья-то мощная магия, массивные створки распахнулись. Адхи кинулся за опустошенные сундуки, прячась у стены от вспышки темного колдовства. Черные линии, казалось, превратились в кулак гиганта, а потом расползлись жадными щупальцами.