Вы никогда в жизни не застывали, как вкопанный? Я раньше тоже. А тут я впервые стоял и не знал, каким пальцем пошевельнуть, какое слово произнести, на кого броситься, плакать или смеяться. На протяжении всей этой поездки я старался не упоминать про свои находки, чтобы не рассказывать об их дальнейшей судьбе, не говорил про то, что участвовал во вскрытии саркофага, но ведь сведения об этом любой мог почерпнуть на сайте, и потому действия моих туристов не выглядели чем-то из ряда вон выходящим. На то они и туристы. Обычное человеческое любопытство. Главное – что теперь делать дальше?

Высота в человеческий рост не позволяла просто так взять и заглянуть внутрь. Василику, помнится, мы подсаживали. Роналд попробовал подтянуться, но не смог. Конрад нашёлся первым.

– Что вы делаете? – крикнул он. – А если там бомба?!

Прозвучало это глупо, однако действие на европейцев возымело – все дружно расступились, оставив крышку лежать чуть сдвинутой и не ведая, что под ней. Конрад деловито подошёл, упёрся в камень обеими руками, поднатужился и вернул плиту на прежнее место. Я не уставал удивляться, где в этом жилистом, но совершенно обычном парне прячется столько силы.

– Давайте не будем разрушать памятники, господа, – сказал он громко, твёрдо и с белозубой улыбкой. – Иначе, как в Риме, всё на варваров спишут. Давайте блюсти традиции и ничего не трогать.

– Но, – попытался возразить Роналд, явно собираясь напомнить о моих действиях при тех же обстоятельствах.

– Взгляните на потолок, – не моргнув глазом, прервал его Конрад. – Это разве потолок? Да здесь любой дождь превращается в потоп. Если мы хотим сохранить это место в таком виде, в каком оно сейчас, нам придётся соблюдать неписанные правила. Смотрите, трогайте, измеряйте, фотографируйте, но ничего сдвигать и открывать не надо. Хорошо?

Он знал, что делает. Нашим бы такая проповедь резко встала поперёк горла, и кто-нибудь что-нибудь наверняка брякнул бы в ответ. А эти нет – послушали, подумали, покивали и согласились.

Я хотел услышать мнение Уитни, оглянулся, но и её, и рыжей уже след простыл. Они только что сидели здесь, я в отличие от Конрада не отходил ни на шаг, всё заняло каких-то несколько секунд, но их хватило, чтобы наши застигнутые врасплох собеседницы сориентировались и, воспользовавшись лёгкой заварушкой, незаметно ретировались из пещеры. Уйти далеко они не могли, летать не умели, коридор отсюда вёл один-единственный, так что я лишь успел крикнуть, мол, сейчас вернусь, и устремился, как мне казалось, следом. Конрад сразу понял, что к чему, так что когда я выбежал из коридора в первую пещеру, он оказался у меня за спиной, тяжело дыша и ругаясь. Пещера тоже была пуста.