– Эспа принимают свой естественный вид? – предположил принц, наблюдая за мерцающим, словно мираж, городом, – Но почему? Как?

Пепельный мальчик, задавшийся тем же вопросом раньше, направился к одному из частных домов, чтобы осмотреть вязнущие в огне стены поближе, и попытался дотронуться до них. Как Фрин и предполагал, порождение волной обогнуло его руку, не давая задеть себя, словно просыпаясь. Но пепельного иде привлекли не столько элементали, сколько огонь, который влек эспа.

«Чтобы какой-то огонь мог разрушить оковы мастеров, наложенные на эспа? И чем же они его привлекают?» – безуспешно копал Фрин, рассматривая, казалось, обычное пламя, растворяющее каменный дом.

Извиваясь, жгучие языки въедались в твёрдую плоть, и, словно яд, поддаваясь градиенту, плавили её. Однако что-то не так было в их багровом отсвете, дурманящем идельха, просящем прикоснуться, выуживая нечто сокровенное изнутри мальчика, наполненном желанием, верой, чувством…

– Фрин, стой! – стукнул Раян по протянутой к огню руке друга, – Эта штука, она не похожа на обычное пламя!

– Поздно… – дрожащем голосом известил его Фрин, – Оно уже что-то…

Глаза. Огромные глаза, величиной с окна, явились в красном пыле, вгоняя иде в ужас. Точно бы нарисованные краской, перекрутившись сверху вниз, очи моргнули, оценивая происходящее перед собой, ухмыляясь.

Минута. И объёмной сферой глазастое пламя, вкушавшее дом, неуклюже сползло с задней части недоеденного здания и одеялом потянулось к дрожащим фигуркам детей, в панике повалившимся на газон.

Вторая. Обращая остальную площадь себя щупальцами, гигантская лицевая сфера изменяла размер и форму, пламенными руками стремясь полностью оторваться от прежнего места гнездования. И оторвалась, свалившись на двор и еле успевших отползти подальше ребят, мгновенно плавя его содержимое.

Третья. Покачиваясь, словно перебравший горькой воды идельха, тварь высотой в десять метров, изменяя пламенное тело опорой, поднялась, глядя прямо в души вусмерть перепуганных детей.

– Древний элементаль… – только и произнёс Фрин.

Мальчик не мог понять, почему он не заметил сразу. Ни единого идельха в окружении, давящая тишина, неугасающий огонь. Слова, что долетели до него при креските. Сектанты, вынутая память, идемарис, безумие Раяна в тот миг.

– …Не эспа. Они едят души. Хотят стать разумными, прежними, они жаждут вернуться, – отступал Фрин. – Какое чудовище пробуждает крескит в нас?

В тот момент юнец понял, древние элементали сожрали идельха, упиваясь их душами. И, улёгшись на здания, они нежно вбирали в себя спящих собратьев и собранные ими эссенции, чтобы стать ещё больше.