– Куда, Имир вас побери, вы все собираетесь? – прохрипел Гримнир. Он выпрямился на сиденье ярла, расправил плечи и встал. – Я спросил, куда вы, свиньи, идёте?

Ему ответила Диса.

– Я отправляю их в безопасное место, – сказала она, подходя сбоку. Девушка несла рог с вином и поднос с жареной козлятиной. Он помотал головой и уставился на неё своим грозным взглядом. Она продолжила, не обратив на это внимания. – Детей, стариков, женщин, которые не сражаются, и раненых. Старый Хюгге объединит три лодки, чтобы переправить их через Скервик.

– И что там? – спросил Гримнир Дису, когда она передала ему вино. Он выпил его залпом и набросился на козлятину со звериным голодом. – Ещё вина, – пробормотал он с полным ртом мяса. – Я спросил, что там, за Скервиком?

– Твой дом, – ответила Диса. Она налила ему ещё вина из глиняного кувшина.

Ругательство почти что сорвалось с губ Гримнира. Он молча уставился на девушку, а через какое-то время просто пожал плечами.

– Да, – сказал он. – Там безопаснее. Это всё твой план?

На этот раз пожала плечами Диса. Она увидела, как Брингерд с трудом тащит припасы, которые собрала из кладовых Гаутхейма. Диса помогла девушке взвалить сумку на плечи, а затем наблюдала, как та, пошатываясь, вышла за дверь со своей ношей. Гримнир обгрыз последние кусочки мяса с козьей ноги. Наконец Диса сказала:

– Те, кто сражаются, хотят умереть, ну или смирились с этим. Несправедливо судить по нам других. Если кто-то хочет остаться – пускай, но зачем заставлять женщин и детей умирать вместе со своими отцами, сыновьями и братьями? Если мы сможем отвести их в безопасное место, тогда это наш долг.

Гримнир бросил голую кость в огонь и слизнул жир со своих лап.

– Ты удивляешь меня, птичка. – Он пристегнул к поясу своё оружие. – Ну ладно, отведём этих свиней в спокойное место.

Больше часа ушло на то, чтобы вывести женщин, детей, стариков и раненых через задние ворота на пристань, где их ждал старый Хюгге. В тумане можно было разглядеть слезливые прощания между жёнами и мужьями, матерями и сыновьями; отцы в последний раз обнимали своих дочерей, а сыновья с дрожащими губами пытались казаться храбрыми. Диса завидовала им. Если она умрет, кто будет её оплакивать?

Она отвернулась и увидела, как Беркано обнимает Лауфею. Сестры гётов Выдры почти не расставались с тех пор, как прибыли в Храфнхауг. Когда Диса сказала, что одной из сестёр надо отправиться с лодками, чтобы ухаживать за ранеными, она ожидала ожесточенного спора. Но Беркано – старше как минимум на десять лет – с бесконечным терпением взяла сестру за руки и приказала ей уйти.