– Значит, это последний день…

– Что это за шум? – спросила Диса. Нахмурившись, она склонила голову набок.

Ульфрун крикнула охраннику, идущему по парапету над задним входом:

– Эй, на воротах! Ты что-нибудь видишь?

– Туман ещё слишком густой, – ответил Вороний гёт.

– Похоже на… скрежет верёвок, – сказала Диса. Она слышала отголоски мужских голосов, кричащих в унисон, будто они тянули за вёсла корабля. – Имир! Этот белый ублюдок послал за своей флотилией?

Гримнир нахмурился.

– Это не корабли, птичка, – сказал он. – Заходи, – он повёл их в деревню через ворота. – Закрывай! Опускай заслон и созывай псов войны, Имир тебя побери!

– В чём дело? Что значит этот шум?

– А то, что отдохнуть нам не удастся, – хмыкнула Ульфрун.

– А ещё то, что ночью они не молились и не пели хреновы псалмы, – добавил Гримнир. – Они возводили мост. Или, скорее, подняли его. Побери Хель этот проклятый туман! Я сказал, бейте тревогу!

И когда низкое весеннее солнце взошло над восточным краем мира, крестоносцы начали наступление…

Пока крестоносцы проходили по опасно скрипящему мосту, им ничто не помешало. На мгновение Гримнир думал сам вывести берсерков, но потом передумал. Ульфрун не хотела отдавать костяк своего боевого отряда только для того, чтобы отбить берег ущелья.

– Пусть забирают, – сказала она. – Нам всё равно пришло время разобраться с этим сбродом.

Гримнир согласился. Вместо этого он приказал закрыть ворота и запереть их на засов. Диса и смешанный отряд из братьев-волков и Вороньих гётов будут защищать заднюю дверь.

– Они придут туда, птичка, – сказал ей Гримнир. – Будут мстить за того несчастного дана, которого ты там убила.

– Пусть идут, – рявкнула она.

Сам Гримнир, Ульфрун и её одетые в кожаные сбруи берсерки будут защищать главные ворота. Два Бьорна, Хвит и Сварти, Сигрун и оставшиеся Дочери Ворона будут стоять на парапетах между воротами на тот случай, если крестоносцы захотят влезть на стены.