Думала, что не с проста ей одной такое знание, и оказалась права. Просто, поделиться знанием ни с кем не успела.

Данучи жил на Луне миллионы лет назад, но погубил жизнь её художника, пробравшись через коридоры времени. Именно так она считала, и её мнение непоколебимо, потому что мир, теперь уже, точно рухнул, когда художника не стало…

Бережно дотронулась до живота и провела по нему уставшей ладонью. Пред дитя оправдать себя не могла, слов прощения не подобрать. И слёзы, как на зло, так быстро закончились! Чувствовала себя непонятой, неуслышанной, незамеченной, неразгаданной…

Никто в этом мире её не поймёт, кроме её художника!

Встала на колени пред душой луны. Не загадала желания, не попросила прощения, не посчитала нужным что-нибудь сказать. Вспомнила всё, за что ненавидит этот мир, что её заставляет этим миром стыдиться. Прокрутила в голове беды и горести, коварство судьбы, все ничтожности предсказуемости…

Прикусила губу и прищурилась. Вспомнила, что Арлстау говорил ей о том, как нужно продолжать душу и прильнула к его советам.

Кисть коснулась холста и сама повела, и сама выгрызала дорогу, не стеснялась крушить и хамить, не заботясь о том, что стирает весь прежний рисунок, что когда-то художник попытался свершить.

Власть искусства оказалась сильнее, и Анастасия ничем не могла себе помочь, чтобы искусить эту власть. Решила поставить точку на Луне, и пусть Земля, как пожелает, так и живёт без её сияния!

Пронизывающий холод сразил из ряда вон нежданно, и тело напомнило ей, что она, всего лишь, человек, решивший бросить вызов Высшим силам.

Зубы застучали, руки задрожали, а колени превратились в лёд. Она пыталась избавиться от кисти, но, увы – даже сильные пальцы не могли её вырвать из губ. Ей казалось, что губы, как и колени, превратились в лёд и сейчас рассыпятся на мелкие кусочки. Однако, этот момент не приходил, и девушка, не хотя, продолжала губить чужую планету, не заботясь о своей.

Душа луны не была для неё похожа на круглый кусок света. «Душа какого-то народа!», – подумала она и начала представлять и продолжать эту мысль, чтобы отвлечься от боли. Народ представлялся внутри луны и ожидал своего освобождения, но получал нечто другое. Почему-то в мыслях замелькали Алуар и авры, но мелькания были недолгими. Слишком уж невероятной была эта мысль.

«Жизнь на луне ещё есть! Они ещё живут на ней!» – хором воскликнули её мысли и возжелали остановить губительную кисть, но Анастасия была бессильна!

Не остановить начатое, раз это нужно не только тебе.

Вновь вернулась ярость, будто почувствовала завершение шедевра и решила стать его основанием. Ярость вскрыла кожу и ворвалась в кровь, приучила её к огню и приручила к себе.