Вот и всё. С душой луны покончено, и конец был похож на первую, невероятную мысль. «Народ авров до сих пор жил на луне!», но теперь его не станет. Быть может, без Луны не станет и Земли…

–Кто ей дал на это право?

–Арлстау…

Точка была жирной, оставила отверстие в полотне и впустила в себя лунный свет. Анастасия поднялась с колен и отошла в сторону от полотна, со смирением взглянула на Луну, прощалась с ней и говорила ей: «Спасибо!», несмотря ни на что.

Секунда на прощание, и Анастасия прозрела от дара – раньше, чем все художники, что были до неё! Хоть раньше всех, но слишком поздно для себя!

Она дорисовала не душу луны, а душу Арлстау! Всё это время его душа таилась на Луне, поэтому он не мог дорисовать её, а она дорисовала.

«Нет! Нет! Нет!», – закричала она, но поздно! Она уже лишила Луну души художника!

Столько раз глядели вместе на Луну, и ни один из них не получил от неба мысль, что душа Луны это и есть душа художника, и нет у неё своей собственной души!

Взгляд бросился в землю, чтобы раскусить, чья душа бережёт планету Земля, но уже поздно!

Луна вспыхнула так жестоко, что ночь превратилась в день – но не такой, как от света Солнца. Свет был переполнен синевой. Анастасия протянула к нему руки, устремив ладони к небу, и свет полился по ним, как вода. Она с восхищением глядела на этот водопад, но видела в нём лишь конец – конец себя и всего мира.

Распахнула руки, чтобы величественно встретить смерть и возвела глаза к ярчайшему небу. «Вот и всё! Я иду к тебе!», – шептала она, скорее, своему художнику, чем кому-то ещё, но свет закончился также внезапно, как и наступил, и тишина обрушилась на остров!

Метнула взгляд на Луну – она, то гаснет, то вспыхивает! Луна похожа на, всего лишь, неисправность фонаря!

Взгляд резко бросился на полотно – на нём повис Арлстау в окровавленной, разорванной одежде, но живой и невредимый. Даже не услышала ни его прыжок, ни приземление, ни то, как он вонзил кинжал по рукоять в самую великую из ими созданных душ. Он эту душу начал, она закончила, и он её убил!

Счастливый взгляд девушки лишь слегка коснулся глаз художника и прижался к его рукам уже без счастья, наливаясь страхом и безнадёжностью, ведь художник только что убил свою душу…

Его руки тряслись и покрывались льдом. Кинжал упал на порог их дома и засиял синим пламенем, вместе с ним на порог рассыпались и кисти художника, и с леденящим звоном рухнуло на порог дома его обручальное кольцо.

Он снова был без рук, но ещё не знал, что только что убил и свою душу…

Художник поднимался с колен и в глазах его мерцало сожаление. Ему вспомнился сон, когда он искал остров по всему океану и чувствовал себя виноватым перед ним. Сейчас же, он чувствовал себя виноватым не только перед островом, но и перед Анастасией, и её поступок был для него его виной и его ошибкой.