У него был выбор – либо смириться, что сегодня настанет конец, либо дать миру ещё один шанс. Он выбор сделал, но не догадывался, насколько высока цена спасения утопающих…

Чувства Анастасии перемешались – любимый жив, но она убила его душу, как сама считала, и он, возможно, навсегда станет другим. Тем более, без рук…

Чтобы переосмыслить все чувства – нужны время и тишина; чтобы подарить Арлстау хоть слово – необходимы какие-то силы, но жуткий скрежет в небесах не предоставил ничего!

Затем грохот и гром был такой силы, что хотелось закрыть уши, но у одного не было рук, а другая сочла, что должна этот грохот терпеть.

Земля затряслась под ногами, но падать ещё не время!

Две пары глаз взглянули на луну и восхитились, и ужаснулись одновременно. На их глазах кто-то разорвал луну на две части! Грохот был, как весь гром небес, и из ушей тонкой струйкой стекала кровь!

Они не увидели тех рук, что разорвали луну на две части, но представляли, как они выглядят. Каждый представлял по-своему – Арлстау видел свои руки, Анастасия – свои!

Два неровных куска недолго висели в космосе, за мгновение потухли и пали вниз, как в замедленной съёмке, а потом скрылись из вида за горизонтом, потерявшись где-то в просторах космоса.

И наступила темнота…

Глава 13

Темнота и мужское рычание…

«Снег на дождь от души разозлился, вместе стали проточной водой. Также я с ночкой-ноченькой слился, стал её долгожданной частицей, и зовусь я теперь темнотой!».

–Любимый мой, – наконец, воскликнула Анастасия. – Что же я натворила!

В последней фразе он чувствовал усталость, но знал художник, что спать ещё не час. Сейчас случится что-то, и надо, просто, подождать и посмотреть, что будет.

Бросилась в его объятия и погрузилась в них, пытаясь нащупать остатки души художника, но их под сердцем не было, хоть было ей тепло…

Подглядывал за ней из-под её плеча, хоть взгляд тянули покалеченные руки, но мысли были, точно, не о них. Его мысли и не об упавшей Луне, сиянием которой уже не насладиться никому и никогда…

Он думал о душе Анастасии. Он совершал расчёт, насколько её душа изменилась и возможно ли обратить всё вспять.

Не было души на свете светлее, чем у неё. Нет и тех, чьё сияние чище. Теперь же, всё иначе, теперь в ней темнота.

«Нужно найти её в глубине города и по-другому нарисовать, дорисовать недостающее, вычеркнуть то, что позволило ей покуситься на душу Луны!» – строил планы он, обнимая Анастасию.