Когда я работал над памятником Раппу[38]– теперь он никому не нравится, я до сих пор слышу голоса критиков, недоумевающих по поводу странного положения руки, – я упал с лесов, с самой высокой точки, расположенной у головы генерала. Целый час я пролежал на земле у ног статуи; по крайней мере, так потом рассказывала мне мать. Брат пытался привести меня в чувство. Я ничего этого не помню. Но помню, что когда пришел в сознание, увидел перед собой лицо брата. А потом увидел, что я весь усажен пиявками.

Я до сих пор закрываю глаза и чувствую пиявок на груди.

Может, поэтому меня так влечет Комната горящих кубков? Или эта комната отсылает к твоей давней мечте стать монахиней?

Дальше последует признание, которое может стоить мне карьеры, если о нем узнает кто-то, кроме тебя: с того дня у меня случались провалы в памяти, а иногда им предшествовали припадки. Во время этих припадков я словно перемещался в другое время и место; возникало странное ощущение, что я покидаю текущую реальность. Цвета тускнели и блекли. Давно умершие люди оживали. Иногда передо мной проигрывались фрагменты сцен из прошлой жизни, словно моя память ставила спектакль в театре мозга. Эти припадки также подбрасывали мне дары, Аврора – образы и идеи, что оставались со мной на всю жизнь. А может, это само время открывалось предо мной, чтобы я аккуратно вытянул из трещины во времени дары воображения, успев сделать это, прежде чем трещина затянется.