Иногда я представляю комнату, где хранятся все наши отнятые конечности. Большинству людей это зрелище покажется гротескным, но по мне, так эта комната невозможно красива. Конечности выглядят богато и роскошно, как драгоценности, короны, старинные бархатные платья и шляпы с перьями. Отделенные от прежних тел, они так прекрасны, что начинают жить своей жизнью и становятся предметами искусства.

Рука становится лицом.

Когда я пишу тебе, кузен, я чувствую свою ногу. Она не ощущается фантомной, не ощущается фантазмом; она как будто существует на самом деле. Много раз я поднималась из-за стола без своего любимого протеза и падала навзничь, забыв, что одноногая женщина должна помнить о равновесии.

Я выбрала этот момент во времени, чтобы признаться, как сильно тебя люблю.

Когда я лежала в госпитале и восстанавливалась после ампутации – это был не тот госпиталь, где убили и украли мою ногу, а другой, далеко – я бредила от боли и обезболивающих, так что, можно сказать, несколько недель я провела в состоянии между болью и наслаждением. Мой дорогой, хочу, чтобы ты понял, что все это происходило в реальном месте. Обычный мир вокруг, врачи и сестры, заходившие в палату и выходившие из нее, белый цвет простыней, голубой и белый сестринских халатов – все это было окутано туманом и представлялось мне сном. Звуки казались приглушенными. Я словно находилась под водой. Потом однажды, когда я потихоньку начала возвращаться в нашу общую реальность, я посмотрела вниз – туда, где раньше была моя нога – и увидела твою руку.