– Ваша тетя.

– Я… Вид у тебя такой, что можно и впрямь поверить.

– Мне не важно, верите вы или нет.

– Тогда зачем ты всё это говоришь?

– В тот день я впервые встретила этого Аеси. А вот скажите, когда его впервые увидели вы?

– Что? Аеси я знаю еще смолоду.

– Но когда? Когда вы его узнали?

– Говорю же: когда была молода.

– Вы помните себя молодой? Первый подарок, который дарил вам отец? Или когда умерла ваша бабушка? Откуда у вас этот рваный шрам под подбородком? Вот так же и скажите, когда вы впервые увидели Аеси.

Эмини смотрит на Соголон, явно желая свернуть этот разговор на что-то менее утомительное. Она смотрит в холщовый потолок, потирает себе колени, чешет голову и хмурит брови.

– Он всегда там был, при дворе.

– Но в самый первый раз? Хорошо – во второй? Или скажем, пять лет назад? Любое воспоминание, каким бы мелким оно ни казалось. Ну? Вот видите – вы ничего не помните. Не помните, потому что он это у вас забрал и отнимает это у всех.

– Просто безумие какое-то.

– Безумие потому, что я всего лишь девчонка из буша и мне веры нет, а он сведущ в математике, естественных науках и восседает по правую руку от короля. А вы все никак не можете восстановить память. К вам ничего не приходит.

– Не понимаю.

– У всего есть свое начало и конец. У всех, кроме него. А вы теперь уже все позабыли и сестру вашего отца, и мужчину, который на ней женился.

– А что с ними случилось?

– Их умыкнул он.

– Каким таким образом?

– Не знаю.