А на следующем привале, когда до моста оставалось от силы полдня пути, волшебник отошел агмов на сто, протиснулся в плотные колючие заросли, – вроде как по нужде. Убедился, что стражникам его не видно, и осторожно, не полностью высвободил загнанную вглубь магию. Нет, он не принял обличия, как тогда в таверне, и конечно, не обернулся фениксом: во-первых, такого в кустах не спрячешь, а во-вторых, Жаворонок вообще сомневался, что сумел бы это повторить. Нет, он только позволил рыжему ореолу окутать пальцы, почувствовал, как пульсирует печать на груди. И как тогда на постоялом дворе, все звуки, запахи и краски обрушились на Рика с совершенно невозможной четкостью и мощью. Гул реки теперь вовсе способен был оглушить, в нем проступили отдельные тона – плеск воды и шепот камней. Каждый порог, каждый водоворот имел свое звучание. Да что там, каждая капля!.. Все это разлеталось на тысячи голосов и снова сливалось в нечто невероятное, подавляющее. Голоса стражи, крики птиц. Гулко отдавалась в висках лошадиная поступь.

От этого можно было спятить и этим нельзя было управлять. Жаворонок затаил дыхание и заставил себя вслушиваться еще внимательнее, пытаясь разобрать все новые и новые звуки и ощущения, услышать и почувствовать то, что происходит за десятки аттов отсюда, – маг, написавший книгу, отданную Эридом, утверждал, что это возможно.

Может, и возможно, но Жаворонку показалось, что его вот-вот раздавит этим потоком – пестрым, оглушительным. Может, если б все-таки принять обличие, что-то и выгорело бы, а так… Проклятье, так он просто подохнет, если не остановится!

Он не остановился: не успел. Ослепляющая яркость сменилась кромешной темнотой. Уже падая, волшебник подумал о том, что жизнь так ничему и не смогла его научить – в самоуверенности и дури он не уступал Пиару Нейду. И еще самым краешком затухающего сознания он все-таки успел уловить дыхание нескольких десятков человек и исходящую от них угрозу – далеко, в той самой стороне, где располагался треклятый мост через Убийцу.

Долго пребывать в забытье не довелось: очнулся Рик сразу же – от удара о землю. Поморгал, разгоняя муть перед глазами, провел ладонями по лицу – на пальцах остались крупные темные капли. Проклятье…

Пошатываясь, выбрался из зарослей и сразу увидел Орвика, возившегося около старой узловатой ивы. Стражник крутил какие-то мудреные узлы, закрепляя на скользких ветках толстую льняную веревку.

– Да помогут тебе небесные владыки, – насмешливо окликнул Жаворонок.

Орвик едва не выронил конец веревки, обернулся порывисто. Ага, сразу видать, что идею с переправой Нейд не одобрил. Просто никто из отдыхавших поодаль людей еще не понял, чем тут занимается ненормальный новичок.