А Таяла продолжала петь… О человеческой верности и человеческой воле, которые способны преодолеть любые преграды. О любви, которая горит, будто маяк.

Подъем закончился, и Арко тяжело перевалился через край обрыва, перевернулся на спину. Твою светлость, неужели все?! Он лежал, чувствуя лопатками восхитительно твердую землю, мелкие камешки впивались в кожу. Капли дождя, бившие по лицу, казались совсем горячими.

Получилось… Все-таки получилось! А он ведь знал, что получится, Арко всегда любил воду. Не просто любил – понимал, чувствовал. Сольгре говорит, что хоть маги рода Сигвальдов и считаются огненными, в родословной у них затесался кто-то из водных. В архивах почему-то об этом не упоминалось, но Арко знал, что наставник прав: взялись же откуда-то прозрачно-голубые сполохи в его обличии! И у отца тоже…

– …лись! Шевелись, говорю, придурок! Остатки мозгов отморозишь!

Конец веревки с тяжелым узлом плеснул по грязи совсем рядом с его головой и скрылся из виду.

– Фениксовы перья, да держи ты ее! Ну?!

Узел опять мелькнул перед глазами, и на этот раз Арко его все-таки перехватил. Твою светлость, каким чужим и неповоротливым было собственное тело!.. Он тяжело поднялся и побрел к заранее присмотренному ракитнику – ствол тонковат, но должен выдержать. Несколько раз обернул веревку, специальным образом меняя направление, чтобы выбрать слабину. Сольгре научил… Закрепил и, опустившись на землю, наконец позволил себе забыться.

В себя пришел от боли. Как всегда бывает после холода, мышцы выкручивало и жгло. Отвратительно пахло альдорской. Кто-то прижимал к губам прохладное горлышко фляги – пришлось отпить. Твою светлость, какая же дрянь…

– Тэйм? – имя вырвалось против воли, и сразу за этим пришло понимание. Разумеется, это не Амат – его рядом нет и не будет.

Юноша кое-как разлепил ресницы и сумел угадать в расплывающемся светлом пятне лицо эверранского принца.

– Вот то ли плетей тебе всыпать за самоуправство, то ли к награде представить! – Альвир вцепился ему в запястье и силком вздернул на ноги.

– Как будет угодно его высочеству.

Должно было прозвучать равнодушно, с достоинством, а вышел какой-то невнятный сип. Принц окинул неожиданно сочувственным взглядом, и от этого стало совсем дурно.

– Ты знаешь что?.. Давай защищайся!

Арко хотел переспросить: решил, что ослышался, но принц ударил в лицо, и пришлось уворачиваться. Он бил нарочито медленно и слабо, скорее, даже обозначал удары, чем действительно бил, но это все равно было невероятно тяжело. Твою светлость, никогда Сигвальд не чувствовал себя настолько беспомощным, одеревеневшие мускулы сначала вовсе отказывались повиноваться.