– То для дела было. А просто так убивать… оставь это их регенту. Оставайся караулить, а я отведу парня к нашим, пусть с ним командир разбирается.

Рик благоразумно дождался, пока от его горла уберут лезвие и снова затрепыхался.

– Да куда вы меня тащите-то? Я ж ничего…

Видимо, не стоило, потому что его снова ударили – на этот раз сильнее, Жаворонок пошатнулся. Потом Агор тщательно его обыскал.

Новый конвоир, имени которого Рик не выяснил, взял лук наизготовку.

– Иди. Имей в виду, попробуешь сбежать или позвать кого-то, я выстрелю.

Кто б сомневался?

– Быстрее. Руки держи так, чтоб я видел.

И пришлось идти. Скрипеть зубами, проклинать собственную дурь и дурь эверранского принца, звереть от усталости и боли, но все равно идти. Долго, проклятье, до чего ж долго это тянулось!.. Неплохо б было потратить это время на то, чтоб составить хоть какой-то план действий, но мысли разбегались, как тараканы, угодившие под свет фонаря. Голова кружилась, и Рик даже не знал, виноваты в том его неумелые магические потуги, усталость или тот факт, что волшебника по ней били. Все, на что хватило выдержки, – это незаметно оторвать зубами пуговицу с воротника и швырнуть в грязь. Сейчас, когда темнеет, ее почти не видно, но если утром наконец выглянет солнце, латунь будет блестеть. Может, заметят. Впрочем, не так уж много здесь направлений, в которых могли увести Жаворонка, так что большой нужды в пуговице не было. Нейд непременно найдет его – если успеет. И если вообще сочтет нужным искать.

Вначале тянулись долгие серые сумерки, а потом в считанные мгновения накрыла ночь. Конвойный сунул Рику фонарь. Волшебник несколько раз пытался завязать разговор, но мужчина отмалчивался, только красноречиво постукивал наконечником стрелы, демонстрируя, что лучше бы заткнуться. Пес его знает, сколько они так шли, часа три, наверно. Потом из темноты вынырнули несколько теплых желтых пятнышек – костры. Еще с час, и сквозь гул Сандары проступили обрывки голосов. Лучник свистнул, и откуда-то вынырнули двое, Рику заломили руку и потащили к одному из костров. А вскоре он расслышал за спиной шаги и негромкий голос – хриплый, нездоровый и… знакомый.

– Это, что ли, твой разведчик?

Волшебник стремительно обернулся, игнорируя боль в вывернутой руке. Свет костра упал на грубое, будто топором рубленное лицо мужчины лет сорока. Голову разбойник заметно склонил набок, отчего его нечесаные светлые волосы норовили упасть на глаза. Это не просто привычка – результат увечья, полученного этим человеком во время неудачной (или удачной, тут уж как посмотреть) казни. То ли веревка гнилая оказалась, то ли ее кто специально подрезал… В общем, казнь свою разбойник пережил, только искалечился сильно – с тех пор и голос такой, и скособоченная шея. Знакомый лекарь говорил, что с этим он и пары месяцев не протянет. А прошли-то годы… Оттого и прозвали этого человека Призраком.