– Ну вот, – принц развел руками – беспомощно и почти виновато. А потом, вспомнив, как Жаворонок относится к тесным закрытым помещениям, заторопился. – Пойду скажу, чтоб освободили. И спасибо тебе… Небесные горы, ты не представляешь, как я благодарен!

А ведь для принципиального Гарты такое попустительство было чем-то немыслимым, он только что поступился бесовски многим ради принца. Нейд не стал говорить, что в долгу перед ним, что не забудет этого… Разве в долгах дело? Кивнул еще раз и почти бегом двинулся к лестнице.

А потом была крохотная темная камера без окон. Заметно невыспавшийся парень в гвардейской форме, отодвинув засовы, шагнул в сторону, душераздирающе скрипнули дверные петли, и Лиар даже не понял, как оказался на коленях рядом с замершим в углу заключенным. Рик скорчился на соломенном тюфяке, ссутулив хрупкие плечи. Взгляд светло-карих глаз – обычно цепкий и насмешливый, а теперь мутный, остекленевший – намертво примерз к противоположной стене камеры.

Проклятье, это что же, он так всю ночь?..

Альвир осторожно встряхнул его, пытаясь вывести из оцепенения, позвал вполголоса. Преступник вздрогнул, отвел взгляд от серых камней и с явным усилием сфокусировал его на принце. Небесные горы, так смотрел на Лиара Вальд во время траурной зимы, когда принц уходил, чтобы перетянуть на себя вооруженную погоню, – смотрел, как на покойника. Будто прощался, будто в последний раз. Тонкие пальцы преступника вцепились в рукав черной куртки.

Фениксовы перья, да что же с ним сделали эти несколько часов темноты?!

– Что, беспощадная штука – похмелье? – сипло осведомился принц.

Он отчаянно пытался казаться рассерженным, но не выдержал, сжал ледяные пальцы преступника. Проклятье, Рику с его простудой только в камерах ночевать!.. Торопливо стащил с себя куртку, накинул на закаменевшие плечи бывшего каторжанина. Поморщился, ощутив наконец, что к запаху сырости и гнили примешивается отчетливый хмельной дух. Надо же, это ж сколько вчера надо было выхлебать?.. А ведь за Риком тяги к пьянству никогда прежде не водилось. Проклятье, нелегко ему далась та бесова стычка у моста. Нейд и подумать не мог, что клейменый преступник так остро будет переживать убийство.

– На кой бес я вообще позволил тебе тащиться в Анвай?! – риторически пробормотал принц, ни к кому толком не обращаясь. – На Южном тракте он промышлял!.. И когда только успел?..

Но Жаворонок все-таки ответил. Лиар едва узнал его голос, до того он оказался сорван, да и интонации сквозили сплошь незнакомые.

– Дурак ты, принц… Никогда я на Южном тракте не разбойничал, там знаешь, сколько желающих? Через него ж товары с побережья везут: шелк, специи, камни… Да сунься я туда, мигом бы ножом под лопаткой обзавелся.