Мы плыли почти так же медленно, как она, обходя сбоку самого маленького крокодила (хотя это определение весьма относительно подходит для зверя величиной с лодку) и стараясь не выдать себя движением. И все равно зверь следил за нами щелками глаз, медленно разворачиваясь в воде согласно властному позыву отгораживаться от всякого движения зубастой пастью.

– Куда проще было бы зайти сзади прежде, чем лезть в воду, – буркнула я.

– Не вздумай лезть на спину. – Рук чуть заметно кивнул на Элу. – Надеюсь, ты сказала своей приятельнице все, что хотела, потому что она сейчас умрет.

Жрица уже могла дотянуться до носа среднего крокодила. Глаз она так и не открыла. Я ожидала, что пасть раскроется и сомкнется у нее на горле. Но животное не шевельнулось, даже когда она толкнула его макушкой.

– Слишком медленно плывет, – кивнула я. – Они отслеживают движение, а она им не дала такой возможности.

– Жаль, что нам надо их убить, а не просто проплыть мимо, – отозвался Рук.

Эла перевернулась – плавно, как бревно в течении, и прижалась к крокодильей шкуре голым боком. А потом медленно-медленно завела руку ему на спину – так женщина в полусне нащупывает и обнимает любовника. Не открывая глаз, она улыбнулась, погладила чешую ладонью и нанесла удар в глаз так стремительно, что я увидела только брызнувшую кровь.

Озеро вскипело.

Раненый зверь метался, яростно щелкал челюстями, потом перевернулся и взбил хвостом пену. Коссал проворнее угря покрыл оставшееся расстояние, скользнул мимо ближайшего к себе крокодила, перебросил тело ему на спину и, сжав коленями, как наездник сжимает спину испуганного коня, воткнул нож. Я не раздумывая поплыла вперед, и Рук – рядом со мной. Мы двигались к одному зверю чуть под разными углами. Рук был ближе к голове, к щелкающим челюстям. Я думала, что заход с хлещущего по воде хвоста окажется легче, но удар в голову отбросил меня назад на длину тела. Пока расходился туман в мозгу и легкие выкашливали воду, Рук бился с тварью, угодив одной рукой ему в пасть, а второй обхватив за шею. Лицо его свела судорога решимости. Ни Коссала, ни оседланного им крокодила не было видно в безумном кипении кровавой воды. Эла тоже пропала из виду, хотя убитый ею крокодил еще подергивался, и нож гордо торчал в его глазу. Я смутно слышала хор подбадривающих нас вуо-тонов и советы Чуа, но мир для меня сейчас съежился до Рука и норовящего сожрать его свирепого хищника.

– Ножом! – выкрикнула я. – Коли его!

Но слова еще не сорвались у меня с языка, как я поняла: не выйдет. Крокодил метался, как заеденный слепнями бык. Рук пока держался, но стоило ему выпустить шею зверя, как тот за другую руку стал бы мотать его, как куклу, пока не вырвал бы плечо из сустава.